В прошлом году мы попали в компанию собачников. Так мы познакомились, как с соседями, так и с Еленой Анатольевной. Женщиной лет 65, с лёгкой улыбкой и бесконечной добротой.
Она из тех людей, кто помнит дни рождения всех знакомых и на каждый праздник дарит маленькие, но такие тёплые подарки. А ещё у неё есть сиба-ину по кличке Чани. Это создание — сама независимость с рыжей шерстью. Характерная, ласковая, когда хочет, и дико крутая. С нашим Эшем она играет строго по настроению — то игнорирует его, то вдруг устраивает дикие гонки. Но Эш всегда ей рад, даже если она делает вид, что он воздух. Сибы вообще умеют держать паузу с достоинством олимпийских чемпионов.
И вот мы в Токио. Исследуя город, мы, конечно, наткнулись на автоматы с капсулами. И среди всех этих дракончиков, покемонов и аниме-девочек мы увидели значки. С сиба-ину. Сразу вспомнили Елену Анатольевну. Она так любит эту породу, что у неё уже коллекция: несколько футболок с принтами, кепка и, конечно, сама Чани, которая является живым воплощением этой любви. Мы кинули монетку, покрутили ручку — и выпал брелок. Рыжий, милый, с типичной сибьей ухмылкой. Он поехал с нами в Воронеж.
Когда мы вернулись и вручили женщине брелок, она чуть не расплакалась. Держала его в руках, крутила и вдруг сказала: «Вы не представляете, что для меня значит эта маленькая вещь. Япония — это моя неисполнимая мечта». И рассказала сон: будто она с группой туристов гуляет по городу, отошла за сладкими сувенирами, завернула за угол — и потерялась. Стоит одна среди вывесок и иероглифов, и вокруг никого. А когда проснулась — вздохнула с облегчением. Дома, в кровати. С Чани под боком. Но мечтать не перестала.
Она слушала наши рассказы о Японии с таким благоговением, будто мы привезли ей свитки с древними секретами. Я, вдохновлённая, говорила ей миллион раз: «Елена Анатольевна, слетать туда даже без тура — реально! Не так дорого, несложно. Вы исполните свою мечту!».
Но она боится. Одной страшно. Муж и подруги не хотят. Все слишком взрослые, слишком занятые, слишком осторожные. И я смотрела на неё и чувствовала тупую, щемящую боль. Потому что люди в этом возрасте боятся. Боятся самолётов, незнакомого языка, смены часовых поясов, а главное — боятся, что мечта окажется слишком прекрасной и не впишется в их размеренную жизнь.
И тут я вспомнила другую сцену: пожилая пара на Бали. Они добрались до высокой точки острова, стояли на ветру и смотрели на вулкан Агунг. Она держала его за руку, а он показывал на облака. Им было под 80, но они были там. Потому что хотели. И сделали.
Я к чему это всё? Как же мне хочется, чтобы у людей хватало здоровья, смелости и финансов на свои мечты. Пусть небольшие. Пусть даже просто увидеть сакуру или поесть рамен в маленьком баре. Потому что жизнь — она для этого. Для того, чтобы смотреть, чувствовать, помнить. А не для того, чтобы откладывать на «когда-нибудь».
Я очень хочу, чтобы у Елены Анатольевны исполнилась её мечта. Пусть она когда-нибудь всё-таки купит сувениры и найдёт дорогу назад — счастливая и немного растерянная.
А пока я буду исполнять свои мечты и мечты своей мамы. И мы их исполним. Все до одной.
