Она была солнцем. Улыбалась сквозь слёзы, оборачивала катастрофы в шанс для себя, не теряла надежды и сохраняла поразительный оптимизм, терпя вращение ножа в спине. У неё теперь там шрам. Он порос инеем.
Она верила, что всё к лучшему, что за всё воздастся и что всё обязательно будет хорошо. Её глаза смотрели вперёд и видели только светлое будущее. Теперь на их месте тяжёлая платина. Она плавится.
В её руках – десять казней египетских, в её волосах – ветра аризонской пустыни, в её голосе – вечные льды Арктики, а сердце её – послевоенная Польша.
Прежде она шла позади большого льва или пряталась за крылом величественного дракона, но отныне...
Да, я в одиночку съем целый поднос, да ещё голыми руками. Да, здесь чистого масла и теста на строительную бригаду. Да, доев одну порцию, я буду хотеть новую.
Потому что хамы́р хангя́ль – это закупоренное в бутылке счастливое время, когда семьи моих родителей ещё не враждовали, а на каждый приезд в деревню к одной из бабушек, та готовила мне это блюдо.