Моральные дилеммы

Есть знаменитый мысленный эксперимент из курсов по моральной философии: вагонетка едет на пятерых людей, привязанных к рельсам, и если так продолжится, она их насмерть передавит. Тем не менее, людей можно спасти. Для этого вам нужно толкнуть толстяка, который стоит на мосту над рельсами. Упав перед вагонеткой, он остановит ее ценой своей жизни. Таким образом, вы сталкиваетесь с выбором: либо (1) вы собственноручно убиваете одного и спасаете пятерых людей; либо (2) вы ничего не делаете, но умирает пять человек.

Убили бы вы одного ради спасения других, и правильно ли это вообще? Если вы об этом никогда не думали (хотя это маловероятно, зная моих подписчиков), то подумайте об этом сейчас.

Теперь наблюдение: когда люди сталкиваются с моральными дилеммами впервые, их реакция — попытка выйти из дилеммы любой ценой. Например, люди уверяют, что нужно сброситься самому и пожертвовать собой ради других; либо пытаются модифицировать ситуацию так, чтобы появилось пространство для маневра: добавить в нее что-то или поместить в более широкий контекст; либо аппелируют к возможности чуда и т.д.

После объяснений, что ситуация сконструирована таким образом, что логически может быть только два варианта, и, что ответственность за решение по условиям эксперимента будет на вас, люди чаще всего заключают: в реальной жизни выход есть всегда. Почему? Жизнь, как они утверждают, выходит за границы подобных вымышленных построений, она бесконечно сложнее и в ней всегда можно выбирать, иными словами, моральных дилемм не существует.

Так это или нет — сейчас неважно. Важно то, что мы не хотим признавать реальную возможность моральных дилемм, не хотим заниматься этой арифметикой, даже если вынуждены логически. Мы чувствуем, что в самом выборе между двух зол есть что-то неправильное, а поэтому возможность избежать дилеммы, как правило, — наиболее желаемый результат, к которому все мы стремимся.

Теперь я предложу вам другую ситуацию (простите, но, как и весь последний месяц, снова на злобу дня):

Некий Запад едет на страну Х, но ее можно спасти, если устроить спецоперацию в меньшей стране Y.

По своей структуре это та же моральная дилемма, в которой варианты выбора аналогичны: либо (1) малая жертва предотвращает большую жертву (в этих подсчетах участвует всё, их я не буду уточнять), но приедтся сделать первый ход — "толкнуть толстяка"; либо (2) ничего не делать, но получить еще более глобальные потери в результате.

Казалось бы, как и в предыдущем случае, естественно желать пролететь мимо "рогов" дилеммы, искать какие-то лазейки и пр., лишь бы найти выход, да и структурная комплексность ситуации, кажется, должна это позволять. Но многие люди почему-то с уверенностью настаивают на том, что дилемма эта есть и выхода из нее не было и быть не могло: как ни крути, тут выбор из двух зол и он именно такой.

Откуда берется такая уверенность? В обычном контексте людям тяжело принять то, что они должны убить толстяка ради спасения людей, но в случае с вагонеткой-Западом все как будто устроено гораздо проще. Внезапно выясняется, что искуственно сконструированная дилемма из учебника имеет больше смысловых и экзистенциальных уровней, чем реальная ситуация из жизни: с толстяком все неоднозначно, но во второй ситуации выбора нет, это совершенно точно. В какой момент времени люди вдруг полюбили моральные дилеммы? Ведь почему-то именно сейчас многие готовы с легкостью согласиться с ее условиями, хотя, как правило, часто несогласны с ними в университетских аудиториях или в обычной жизни. Спрашивается, почему?