О теплохладности

За эти несколько дней выступление Патриарха Кирилла стало уже знаменитым. Нападение России на Украину он называет «случившимися событиями»; реальные смерти и ужас — это «беда»; Украина и Россия — «стороны конфликта», будто это ссора между равными; еще он почему-то выделил потери среди мирных в отдельную категорию и ничего не сказал о потерях среди военных, включая военных из России, что не случайно, ведь война, на самом деле, — это не просто необходимое зло, а великое благо, особенно, если воевать в состоянии глубокого опьянения русским миром.

Что делает в этой речи Патриарх? Он конструирует такой нарратив, в котором вынимается моральная оценка событий, стремится избежать различения добра и зла:

⁃ Давайте за мир вон там!
⁃ А что там?
⁃ Ну, там случившиеся события, там беда…там народы, эмм.. разделения и противоречия..

Я прямо представляю, как из них вылуплялись эти нечеловеческие формулировки-уродцы, когда они писали речь. Конечно, потом Кирилл расскажет нам всю истину, которую по телевизору показывают, просто сейчас ему это сделать было никак, ведь у него в Украине тоже приходы, которые он уже потерял.

Многие выбирают эту безопасную позицию, чтобы потом ни о чем не пожалеть: давайте призывать к миру и любви, но оценку давать предельно общую; воспарим и для всех останемся своими, а потом присоединимся к победителям: «мы все против войны и не хотим кровопролития, но не все так просто! Думаешь, ты особенный/особенная?». Эта позиция не только безопаснее, она еще и эпистемически совершеннее: воздержание от суждения демонстрирует больше томного глубокомыслия и отвлеченной мудрости: «уж я-то не ведусь и не верю кому попало…неужели ты на это повелся/повелась?». Однако по факту она демонстрирует неопределенность этических установок человека и, что гораздо важнее, перекрывает способности к подлинному сопереживанию.

Сопереживание предполагает возможность тотального вхождения в экзистенцию другого. Чтобы реально сопереживать, мы должны усвоить все смысловое и чувственное пространство, всю феноменологию тех, кому мы сопереживаем, и тогда только оно является реальным и полноценным. В сопереживании мы, если угодно, «подключаемся» к тому миру, которым живет другой, и если мы игнорирум его/ее видение зла и дистанцируемся от осознания и проживания того, как оно действует конкретно в его/ее мире, то это и сопереживанием не назовешь. Поэтому позиция «не все так просто, мой дорогой/моя дорогая…» является лицемерной, потому что это лишь маска сопереживания, за которой скрывается слабость человеческого сердца. Почитайте то, что пишут простые люди, священники, философы с Украины, попробуйте прочувствовать то, каково им сейчас, посмотрите видео, и вы увидите все своими глазами. Человек, который стремится к внутренней истине, должен уметь называть вещи своими именами и не прятаться за выгодами теплохладных компромиссов и заготовок на будущее.