Не смотрите наверх

Мой уважаемый читатель, недавно я заметил, что не все обратили внимание на кое что довольно примечательное в фильме «Не смотрите наверх». Я подведу к этому постепенно через небольшой анализ. Надеюсь, что будет интересно.

Фильм основан на противопоставлении двух аксиологических реальностей. В первой из них доминируют силы власти, лжи, алчности, похоти и глупости. Вторая реальность — это реальность истины, искренности и здравого смысла. В мире лжи живут циники, глупцы, сильные мира сего и заколдованные массы. В нем предается любовь, даются пустые политические обещания, ложь перемешивается с правдой. В этом мире часто руководит капитал и все может быть подвергнуто политизации. В мире истины, в свою очередь, живут люди быть может и не совершенные, но они, что самое главное — не лицемеры. Им известна истина самих себя, а потому они способны отличать правду от лжи и во внешнем мире. Эти миры довольно герметичны и только персонаж Ди Каприо был способен переходить из одного в другой (или одновременно пребывать и там, и там) именно потому, что не знал себя. Помимо этого, участники этих миров способны узнавать подобных себе и как бы метафизически гравитируют друг к другу на протяжении фильма.

Поскольку эти реальности герметичны в смысловом отношении, сообщение из мира истины не способно дойти до мира лжи. Как только сообщение переводится из одного мира в другой, его смысл радикально трансформируется, ведь оно оказывается в инородном аксиологическом контексте. Пример — политическая кампания «посмотрите наверх». Сообщение «откройте глаза ради того, чтобы увидеть истину» превращается во что-то вроде «откройте глаза ради того, чтобы стать частью коллектива, который борется за правильное дело». Однако даже если бы они смогли победить, это была бы не победа истины над ложью, а победа одного «правильного дела» над другим, и все по законам мира лжи. Только в этом смысле наши герои не могли победить с самого начала.

Со временем эти два мира все больше поляризуются, практически превращаясь, в конечном итоге, в град Божий и град Земной. Именно эту религиозную подоплеку фильма заметили не все. Начиная с середины фильма, персонаж Тимоти Шаламе выполняет роль религиозного проводника, во-первых, для героев фильма, а во-вторых — для зрителей. Мир истины не мог быть градом Божьим с самого начала, он превращался в него постепенно, когда к истине, искренности и здравому смыслу присоединялась вера в Бога. Персонаж Шаламе открыто говорит о своих отношениях с Богом и как бы медленно сдвигает индивидуальные структуры правдоподобия окружающих его людей в сторону веры. Более того, в фильме реализована концепция связи между жизнью и тем, как человек умирает. Всех участников мира лжи сюжет забивает как никчемный скот. Люди из мира истины, в свою очередь, умирают благородной смертью за одним столом, за которым они все вместе молились устами персонажа Шаламе, который как бы взял религиозное действие «на себя». В этом акте персонажи получили и свое завершение. Таким образом, под конец фильма в мир истины пробралась религия, которая теперь уже входит в него на полных правах, что придает радикально иной контекст интерпретации всего фильма целиком: на самом деле религия была частью мира истины с самого начала, просто нам об этом не сразу рассказали. Скажу честно, мне это понравилось.