Есть такая дискуссия в философии времени: имеется ли объективное настоящее или нет? На примере этой дискуссии можно хорошо увидеть, как устроены довольно важные эпистемологические предпосылки в философии. Я сейчас выделю три эпистемологические позиции и покажу, как это работает на данном примере.

Согласно натуралистической эпистемологии, мы должны брать наилучшую научную теорию и потом под неё брать наилучшую философскую интерпретацию. В данном случае берётся специальная теория относительности, потом в неё добавляется немного философии — и получается этернализм: позиция, согласно которой существуют все моменты времени, а объективного настоящего нет. Кому-то хочется возразить, что ведь опыт настоящего есть, и нельзя так просто от него отказываться. Ответ на это работает так: мы не должны воспринимать этот опыт как данность, которую нужно объяснить. Почему? Да потому, что этот опыт не имеет никакой значимости в рамках наших наилучших научных моделей и даже вступает в противоречие с ними, поэтому его можно легко игнорировать, и по принципу простоты мы должны объяснять не сам опыт, а то, почему нам кажется, что такой опыт есть.

С противоположной стороны у нас феноменалистическая эпистемология. Это будет что-то вроде Бергсона: "Мне всё равно, что говорит наука, я уверен в опыте настоящего гораздо больше, чем в научных данных". Такой муровский довод довольно популярен в литературе по философии времени, и есть много способов его обналичить. Одна из самых классических версий принадлежит Артуру Праеру и называется "Слава Богу, что это закончилось". Но хочется на это возразить: как вы можете не доверять науке — нашей наилучшей эпистемической практике? Наилучшим ответом тут будет, как мне кажется, апелляция к одному из конструктивистских аргументов в философии науки: чем далее некая теоретическая модель абстрагируется от непосредственной данности опыта, тем меньше уверенности в этом у нас должно быть. Такие научные модели, как специальная теория относительности, таким образом, должны трактоваться антиреалистски и прагматически в рамках феноменалистической программы в эпистемологии.

В любом случае вполне понятно, что вне реалистской трактовки научных объяснительных моделей довольно сложно столкнуть лбами непосредственные данности опыта и ту онтологию, которая получена путём поиска наилучшей интерпретации научных данных.