Часто слышу такую мысль, что все религии ведут к чему-то единому, но по-разному это единое описывают. Или, что все религии на некотором фундаментальном уровне одинаковы даже в теологическом смысле. Или же, что все религии выражают лишь какой-то аспект единой истины. Эти и подобные идеи для удобства можно обозначить словом «плюрализм», хоть, конечно, и с натяжкой.

Я убежден, что плюрализм основывается на очевидной и простой для понимания ошибке: плюралисты предполагают, что религиозный опыт, с которым сталкиваются мистики, — идентичен (или очень похож), а разница возникает лишь на уровне интерпретации. Например, буддийский мистик, с этой точки зрения, имеет тот же опыт, что и христианин-пустынник, однако они интерпретируют этот опыт по-разному: христианин интерпретирует в рамках христианской доктрины, буддист — в рамках буддийской. Такое понимание религиозного опыта удивительно наивно. Дело как раз в том, что религии отличаются друг от друга дискурсивно как раз по той причине, что основываются на принципиально различном опыте.

Например, есть мистицизм космического типа. Религиозная реальность в рамках этого опыта дается в безличном виде и не является в полном смысле потусторонней, поскольку абсолютом оказывается сам мир. Такой тип мистицизма предполагает возможность растворения личности в Едином. Мистицизм этого типа также часто сопровождается ощущением гармонии космоса целиком, отчего, к примеру, проистекает и знание о справедливости вселенной: зло вернется злом, добро – добром и пр.

Есть мистицизм персоналистического типа. Абсолют в таком мистическом опыте дается именно как Личность, которая радикально иная по отношению к миру, и, довольно часто, бесконечно добрая. Такой тип мистицизма может сопровождаться осознанием поврежденности мира, его фундаментального несовершенства и дисгармонии. Мир, иными словами, довольно уродлив и несправедлив, в отличие от Бога. Поэтому христиане, например, молятся: «да будет воля Твоя» (хотя некоторые христиане, конечно, верят в гармонию нашего мира тоже, что я считаю ошибкой и взглядом совершенно не библейским). Персоналистические мистики настаивают именно на невозможности окончательного растворения в Боге в силу того, что Бог и человек – личности.

Это только самая верхушка айсберга, но надеюсь, что мысль ясна. Опыт первичен по отношению к дискурсивному элементу религии – к «религиозной философии», к «богословию» и пр. Опыт этот недооценивать никак нельзя. Богословие или религиозная философия — это, в первую очередь, выражение жизни в истине, и именно так осознают себя религии, которые формулируют свою доктрину. Догматическое ядро конкретного религиозного учения в большей степени ориентир, нежели нечто, что отнимает свободу человека: мы сравниваем наш духовный опыт с тем, как он выражен людьми, которые дошли до высот для нас мистически недостижимых. По этой причине дискурсивный элемент в религии очень часто бывает амбивалентным, в нем выражается то, что лежит как бы на границе возможностей людей.

Поэтому человек серьезно религиозный – это не поверхностный фанатик, который не видит «единой сути» (чем бы она ни была), а потому цепляется за «слова» и «концепции», которые, на самом деле, совершенно не важны. Наоборот, дискурсивность в данном отношении крайне важна, потому что это и есть словесное выражение того мира, в котором человек себя обнаруживает как в быту, так и в религиозном опыте.

По опыту могу вот что сказать: почему-то люди «духовные-но-не-религиозные» куда чаще оказываются такими искателями истины, у которых, на самом деле, нет желания тратить на это излишне много времени и сил, часто они бывают поверхностными и скучными. Люди действительно полной и многогранной духовной жизни, в свою очередь, куда в большей степени склонны плюрализм отрицать. Среди людей с духовным и мистическим опытом вообще плюралистов крайне мало, а действительно последовательных плюралистов я просто не встречал.