Не успел парень договорить свои слова извинения, как того вдруг мягко прижали к себе, окружив уличной прохладой. В ответ на этот жест, Джон смело прижался ближе к некто, положив свою голову тому на грудь. Зависимый вдруг резко вздрогнул, почувствовав сильное и быстрое биение чужого сердца.
— Линч? — Протянул он, поднимая глаза выше, вдруг резко прервавшись на полуслове. Дыхание резко перехватило, а стук сердца стал чаще, равняясь с биением другого. Что-что, а увидеть себя в объятиях именно светловолосого мужчины со шрамом на глазу он не придумал бы никогда. Такая неожиданность резко выпустила из глаз потоки слёз, почему-то вызвав сильное облегчение. И в правду, сейчас ему бы меньше всего хотелось видеть своего приятеля в столь разбитом состоянии, или его сестру, что после того, как Егор закрылся ото всех в своём доме, стала в разы сочуственнее смотреть на парней, делая этим хуже всем... Хотя ему никого не хотелось нагружать этими своими проблемами.

Не веря своим глазам, Джон протянул руку к лицу Лэмбтона. Лицу, полному непривычной для того, кажется, боли и сожаления. Он медленно провёл пальцем по щеке, нежно касаясь шрама. Ладонь мужчины же зарылась в тёмные волосы, медленно поглаживая те, пока другой рукой он вытирал слёзы Джона, вызывая у того странный поток волнения по всему телу.
Ужасно. Но думать об этом он будет позже. А пока...

Размеренное дыхание рядом успокаивало, а объятия, что уже стали очень тёплыми, наполняли пустую квартиру бесконечным спокойствием и уютом. Парень в последний раз заглянул в глаза мужчины, легко улыбаясь.

— Спасибо, что-ли? — Тихо сказал Джон, нехотя закрывая глаза. Ему бы хотелось провести так как можно больше времени, однако в сон, что странно, клонило невыносимо.
Настырная боль в спине беспощадно выбивает Джона из сна, вынуждая тяжко потянуться, дабы размять мышцы. Прокашлявшись, парень оглядывается вокруг (насколько то возможно с затёкшей шеей), вдруг, почему-то, заметив себя в сидячем положении. В полной растерянности он смотрит на входную дверь, после медленно встаёт и подбегает к ней, проверяя. Закрыта. Да и к тому же на несколько оборотов. Уже окончательно запутавшись в происходящем, он отчаянно тянется к своим глазам, внезапно осознав, что плакал. Плакал, мать твою, во сне.

В тот момент Джону просто стоило бы признать свою бесконечную обиду и печаль из-за нереальности случившегося. Ведь тогда это бы не стало очередным поводом для способа заглушить свои мерзкие чувства иначе. Но теперь он вряд-ли сможет в них разобраться.

Просто бредовый сон.

Который никогда не воплотится в реальность.