Потому что это не Линч. Этот человек более властный, более жестокий. Он сможет его заставить рыдать и ненавидеть себя до самоубийства. То, чего он не хочет. То, чего он желает.
— Вы наконец узнали меня.
Вопрос не звучит таковым. Довольное утверждение. Факт, не изменяющий ничего. Джон слышит эти слова и лишь сжимается. Он понимает их не сразу, а как делает это — кивает.
Джон кивает головой и сидит на месте, вцепившись в свои бока ногтями. Согнувшись. В голове представляя картину не самую приличную. Чувствуя руку на своей голове он не шевелится. А после шипит, когда за волосы тянут вверх. Шипит и стонет. Он никогда не выберет в своих эмоциях что-то одно. Это невозможно.
— Раз Вы здесь, Вам стоит помочь.
Джон язвит в ответ. Что-то говорит ещё, хочет по чужой руке ударить, чтобы она прекратила так сжимать его кудри на затылке. Но лишь накрывает его руку своей. Прохладная. Какой же Лэмптон прохладный.
Он льнёт в мужчине. К его рукам. К прохладе. К облегчению. Трусы давно где-то за пределами кровати и он голый. Полностью голый на обозрение врагу, которого он умоляет помочь. Он уверен, для Лэмптона эта картина лучшая в жизни, которую он только видел. Только для него самого она отвратна.
Ему хорошо. Ему наконец не так жарко. Но он ненавидит себя за то с кем это делает. К чьим прикосновениям тянется, чьи губы жадно целует и кусает, лишь бы они оставались рядом. Чьи пальцы удовлетворенно сосёт, пока его гладят, царапают, кусают.
Оставляют засосы, как на трофее.
Он гнётся и кричит. Молит о большем, хотя пальцы только вошли в него. Кончает, стоит им лишь прикоснуться к простате. Тянется за поцелуем и получает его.
Он получает все, что просит. Ничего, что делал бы мужчина сам.
Джон ворочается, мантрой повторяет имя Лэмптона, умирает от наслаждения и пожара. Чёрной дырой засасывающего всё внутрь. У него почти ничего не осталось. От него почти ничего не осталось.
Он скулит, когда внутри слишком долго ничего нет. Он воет, когда получает желаемое. Он боится представить, какие звуки будет издавать, получив в себя член.
Лэмптон одет почти полностью. Нет лишь пиджака, от которого его писатель избавил ещё в начале. Рукава закатаны, пальцы рук в смазке, губы припухшие, глаза живые. Джону особенно нравятся такие его глаза. Дикие, голодные, горящие огнём, что не даёт потухнуть его пожару.
Джон в экстазе. Он обожает эту ночь. Он ненавидит её. Эмоций много, внутри всё пульсирует, кожа горит, глаза слезятся. Он закрывает их руками, а их убирают и прижимают по разные стороны от головы.
Лэмптон входит. Аккуратно и медленно. Он его разработал хорошо. Боли нет, дискомфорт тоже не ощущается. Просто всё странно. Он просит себя поцеловать и мужчина делает это. Он просит войти до упора и мужчина делает это. Просит не останавливаться, пока не задыхается в стонах и криках. Молит остановиться и мужчина делает это.
Он делает всё, о чём его попросят и Джон уверен, что поехал крышей.
Оргазмов было слишком много. Внутри всё зудит, причиняет боль. Но он просит последний раунд, потому что скоро отключится. Скоро всё закончится. Он не хочет ненавидеть себя так сильно, как будет это делать при пробуждении. Он хочет быть любимым всегда.
Поэтому он просит поцеловать себя ещё раз.
Утром он обнаруживает свои фотографии на прикроватной тумбе рядом с очками. Вода и лекарство от похмелья стоят на соседней. Он молча догорает внутри. Пустота. Вчерашний день был последним, когда он так много чувствовал.
takebot / anon