Глаза были опущены в пол, единственное что видел Джон так это белую плитку, а потом лифт.
- "Уж было бы лучше застрять в лифте, чем общаться с этим белобрысым ублюдком.", - проскочило в голове у шатена. Пока писатель накапливал свою злость в себе. Лифт уже приехал и его вели в самый конец этого длинного белого коридора. Черная дверь открылась одним из охранников, пока другой заходил с Джоном в кабинет. Дверь закрылась, а рот писателя только открывался, желая выпустить тираду слов о том, какой же Лэмбтон ублюдок.

- Слушай меня, мудак, отпусти меня сейчас же. Я не мальчик на побегушках, чтобы сидеть у вас всех тут на поводу. - Наручники за спиной Джона звякнули, давая знать о своём присутствии.

Лэмбтон заинтересованно изогнул бровь, складывая руки в замок.
- Дорогой Джон, не стоит мне так грубить. Я не собираюсь использовать вас ради моих заданий, ведь вы мне нужны совершенно ради других целей. Да и не стоит забывать, кто тут стоит на коленях, так ещё и в наручниках передо мной.

- Ты.. Да ты! - Джон только начал вставать с колен, как сразу рука охранника оказалась на его голове, а следом голова писателя оказалась впечатанной в пол. Очки с треском сломались, оставляя вокруг себя множество стекляшек. Следом уже началась виднеться алая кровь на полу, которая медленно начала течь, пачкая лицо Джона и плитку. Писатель медленно начал вставать, дабы не валяться лицом во всей каши крови и стекла. Уже продолжая сидеть на полу тот пытался осозновать, что произошло так, как удар был не слабый. Наручники не дали вытереть лицо от крови своими же руками.

- Нет необходимости применять насилие к моему дорогому гостю. Дальше я с мистером Джоном разберусь сам. Свободен. - После слов Генри, охранник моментально вышел из кабинета, оставляя двоих наедине.

Лэмбтон взял пару салфеток, вставая из-за своего стола. Тот подошёл к Джону, садясь на корточки начал аккуратно стирать кровь с лица писателя салфетками. - Дорогой Джон, ваши тёмно-синие глаза завораживают. Глаза - зеркала нашей души. И я весьма сильно хотел бы узнать каждый потайной уголок вашей души. Я могу пожалеть тебя и не убивать, только если ты выполнишь мою небольшую просьбу. Сделай-ка мне минет. - Лэмбтон провел большим пальцем по щеке писателя. Настолько неожиданная просьба ошарашила писателя, даже не зная что стоит отвечать на подобное. Умирать не хочется, однако отсосать Лэмбтону это выходит за все грани дозволенного. Хотя когда Генри не переходил сквозь эти грани?

- Так же, я могу отпустить тебя сразу после этого. Я - человек слово. - В словах не читалось ложь ли это или правда. Абсолютно серьёзная интонация с капелькой жалости. И как же можно распознать в его словах ложь, не используя хотя бы детектор лжи.

- Я согласен. - Неуверенные, тихие, с нотками отчаяния слова. Довольно странное поведение для писателя, но если посмотреть на ситуацию со стороны, то можно понять, какие чувства могут испытываться в подобной ситуации.

Лэмбтон ухмыльнулся, вставая во весь рост, он положил руки на голову писателя, слегка поглаживая и сжимая волосы на голове Джона.

Джон растегнул пряжки ремня брюк, одёрнул ширинку вниз. Неуверенно стягивая боксеры, оголяя член Лэмбтона тот сглотнул слюну. Член средних размеров упирался прямо в щёку писателя. Неловкость росла. Шатен провёл своим языком вдоль всей длины, беря в рот головку медленно посасывая, следом проводя языком по стволу, проходясь по каждому месту, заставляя Лэмбтона сжать волосы писателя сильнее. Проведя языком вокруг головки, тот медленно начал надрачивать член всё так же легко полизывая головку. Спустя время Генри это надоело и тот с силой толкает член в глотку Джона. Небольшое чувство тошноты и капли слёз, стекающих по щекам от дискомфорта и ноющей боли. Беловолосый начал бёдрами вдалбливать член в глотку. Джон начал дёргать руками, в попытках высвободиться и как-то остановить столь настойчивое долбление. Слюни начали стекать с подбородка на плитку. Пару резких движений бёдрами со стороны Лэмбтона и в горле чувствуется густая жидкость, что растекается по всему горлу.
#зарисовка