Ещё позавчера меня вновь настигла ТНБ фаза😏справляюсь, как могу...
В голове единственная мысль кажется бесценной:#зарисовка #ЛэмДжоны #ангст
Я мечтаю стать со всеми вами единым целым!
Но любая цепь будет разрушена одним движением,
Если в ней присутствуют бракованные звенья...♟
Достаточно тёплый для начала весны вечер своим прохладным ветерком освежал уставшее лицо, мягко перебирал светлые, аккуратно собранные некогда пряди, теперь приобретшие более вольный вид, приятно отводил разум от надвигающегося сна. Действительно прекрасный вечер, потому как слишком давно Генри не удавалось вырваться из кабинета на улицу и вновь принять возможность вдохнуть этот приятный весенний воздух. Не смог сдержать улыбки. Он, прогулочным шагом обходя сухие извилистые дороги древнего двора, просто не прекращал со скрытым благоговением любоваться, не природой, однако. Смотреть и жадно впитывать каждую клеточку своего спутника, так прекрасно выглядящего под мрачным светом ушедшего за плиты домов заката — единственное и самое лучшее, на что смело рассчитывал Генри весь день, и за что выдавшийся свободным денёк довольно благодарил.
— Ты не должен был провожать меня.
Резкий голос ощутимым недовольством отозвался в горле Лэмбтона. А Джон сегодня не в духе. Генри понял это ещё днём и от того, казалось, искал в дне наглую возможность сделать его самым ужасным в жизни своего вспыльчивого Джонни. Стремился, или, как минимум, так видел хмурый писатель его смелые заигрывания, недопустимые касания, брошенные в шутку угрозы.
— Вы говорите это из страха? — С лёгкой насмешливой улыбкой на лице поинтересовался Лэмбтон, снисходительно склоняя голову в сторону рядом идущего. — Не стоит. Навряд ли сегодня ваш... друг будет здесь. — Линча другом Джона можно было назвать с натяжкой. Так считал Генри, раз за разом подстрекая и обвиняя любимого в том, что контролировать его без спроса не так просто. — Уверен, у него и без того достаточно забот. — Поспешил он подозрительно заверить партнёра, замечая, как в открытом ненароком испуге исказилось его уставшее лицо.
— То есть, как это? — Джон недоверчиво заглянул в искрящие лукавством глаза. — Что ты имеешь ввиду? — Заметно строже прикрикнул он, хмуря брови.
— А есть какая-то разница?
Джон невольно раскрыл глаза, на миг что-то вспоминая. А после и вовсе поник, отзываясь тише:
— Твоя правда. Никакой.
Может, ему просто не хотелось воссоздавать запомнившиеся с горечью детали минувшей ссоры, а может, всё просто успело зайти слишком далеко, чтобы ситуацию менять. Честно, желание получить в лоб пулю на годик-другой позже писателя не отпускало ещё тогда, когда последняя в его жизни сволочь нагло показалась в дверях его квартиры, без физически ощутимого оружия, но с прелестно ясными возможностями вертеть людьми по любому собственному желанию. Это, пожалуй, главная черта, за что Джон любимого так ненавидел. Тем более, с того самого момента, понятие любви в голове Джона стало похоже на пластилин
— Уверен, вас всё не отпускает вопрос, от чего я делаю с вами нечто... подобное. — Вдруг начал Лэмбтон, явно всё это время непрерывно разглядывающий каждое изменение во внутреннем облике Джона. Действительно мёртвый вид его глаз приобрёл оттенок внимательности. Писателю было проще считать, что его мысли могут быть запросто прочитаны. Возможность (или, точнее сказать, обязанность) быть всегда честным радовала его и одновременно пугала. Хотя Генри никогда не злился на скрытую неумело правду.
— Как и всегда. — Недовольно фыркнул Джон.
— Определённо. — Улыбнулся в ответ Генри, явно обрадованный немногословным ответом. При виде парнишки сердце забилось неправильно часто.— Однако ж, поверьте, для вас я готов повторять свою причину бесконечно... — Блаженно растягивая по слогам последнее слово, Лэмбтон мягко провёл ладонью по чужому плечу, тут же ловя ответную отдачу в виде грубого удара.
— Мне от тебя тошно. — Ненавистно Джон признался, сжимаясь и отворачиваясь.