Платон в диалоге «Кратил» сформулировал всё, о чём пытаются спорить сутулые обитатели гуманитарных гетто сегодня.

Гермоген - участник диалога номер один- говорит, что слова не значат ничего. Они - имена наших рабов, которые мы можем менять хоть каждый день. Это кринжово, но так.
Гермоген в четвертом веке до нашей эры говорит: язык - это система сложных произвольных соглашений между системами и людьми.
Соссюр говорит то же самое, но в семидесяти девяти статьях и пяти тысячах комментариях.
Весь постмодерн, царствие ему небесное, жил на этом.

Кратил, собеседник Гермогена, сурово возражает. Имя - это или точное выражение сущности вещи или явления, или бессмысленный звук. Мир и звук, выражающий мир, знак, изменяются с разнящейся скоростью. Поэтому истинное высказывание невозможно.

Постмодернизм обворовал Кратила, формулировав понятие референтного значения, противостоящего неопределенному значению. Метафизический конфликт кажется диким и непримиримым.

Но тут в диалог вмешивается Сократ. И довольно бодро озвучивает всегда потрясающее меня.

Звук «р-р-р-р» - выражает скорость и движение. Звук подражает движению. Рррррр!

Звук «л-л-л-л» - изображает скольжение.

Звук «м-м-м-м» - подражает заминке, замешательству, замедлению.

Язык - это звукоподражание.
Это детство, зрелость, старость и природа. Язык придуман нами не для объяснения сущностей вещей и измерения глубин значений. А для выражения смятенного и радостного восторга перед миром. Там ветер «уууууу!», там вода «ооооааааааа!», там огонь «ххххххх!»

И это гениальная догадка Сократа.

Споришь, споришь, отстаиваешь концепцию, доводы приводишь. Горячишься.

А приходит простой мудрый человек и говорит «рррррр!»

Сегодня я думал, что англичане с их бодрым «вил» на римских дорогах не могут понять нашу тоскуууу с нашим «колесооо» около болота в Муроме.