Либералы и рождаемость

Очередной вброс из либерального сегмента телеграма: мол, в 2015 году в Беларуси ещё рожали, а сейчас «почти нет». На деле обычная подмена понятий. Берут удобную точку на графике, сравнивают ее с сегодняшним днем и делают вид, будто до 2015 года все было идеально, а потом «режим все испортил».

Для сравнения, в 1980-е годы в БССР рождалось по 160–170 тысяч детей в год. Даже в 1991 году, когда Союз уже разваливался, экономика рушилась, полки магазинов пустели, родилось более 130 тысяч детей. Например, в 2015 году уже родилось около 119 тысяч. То есть даже в самый тяжелый год распада СССР рождалось заметно больше, чем в «относительно спокойном» 2015-м. А сейчас цифры действительно низкие — менее 60 тысяч. Это факт.

Но факт, вырванный из контекста, превращается в пропаганду. Либеральная логика здесь предельно проста и лжива, взять любой негативный тренд последних лет и приписать его исключительно действующей власти. При этом они старательно избегают длинных исторических рядов. Потому что длинный ряд показывает, что падение рождаемости это не «изобретение Лукашенко». Этот процесс начался в конце 1980-х, продолжился в 1990-е, слегка приостановился в 2010-е и снова пошел вниз. Так же, как и во всей Восточной Европе, в России, странах Балтии. Демографическая яма — общая болезнь постсоветского и европейского пространства. Но самое пикантное в позиции либералов другое. Они одновременно кричат, что в низкой рождаемости виновата власть, но защищают именно ту экономическую модель, которая эту рождаемость убивает.

Лукашенко и либералы — две стороны одной медали рыночной политики. Рынок, приватизация, «свобода предпринимательства», максимальная открытость внешним потрясениям, отмена социальных гарантий — вот их святыни. А потом удивляются «почему люди не рожают». Потому что, когда у человека главный вопрос — «как дотянуть до зарплаты и не потерять крышу над головой», дети становятся роскошью.

В 1991 году, при всем ужасе, еще действовала инерция советской системы. Жилье в основном было, медицина бесплатная, детские сады, относительная стабильность быта. Люди рожали, несмотря на хаос. Сегодня рынок требует от человека полной мобильности, готовности менять работу и город каждые несколько лет, постоянного страха перед увольнением и ростом цен. В таких условиях второй и третий ребенок — это риск, на который многие просто не готовы идти. Либералы хотят и рыбку съесть, но и в лес не лезть. Они требуют «европейской демократии» и одновременно «европейского» рынка с его атомизацией, дорогим жильем и культом потребления. А когда результат оказывается точно таким же, как везде, где восторжествовала эта модель — винят «диктатуру».

Рождаемость падает не потому, что «нарушаются права человека». Она падает там, где человеку трудно обеспечить себе и детям базовую стабильность. И в этом смысле либеральный проект — не решение проблемы, а ее усугубление. Можно сколько угодно ныть про 2015 год. Можно рисовать красивые графики с удобной точкой отсчета, но пока главной ценностью остается «свободный рынок», а не возможность нормально жить и растить детей, цифры будут такими, какие есть. И в 1991 году это уже понимали на уровне инстинктов. Сейчас — почему-то нет.

✊ @agitbrigade