«Двенадцать стульев» купца Стахеева
 
Сложно придумать явление, которое меняло бы жизнь общества быстрее и беспощаднее, чем революция. Вчера у тебя были чайные плантации, заводы и особняки, а сегодня тебе объявляют, что ты классовый враг и должен немедленно освободить помещение.
 
Купец первой гильдии Николай Дмитриевич Стахеев классовым врагом быть не планировал. Он планировал жить долго, пить херес и с удовольствием тратить деньги. Денег у него было столько, что даже московские миллионеры смотрели на него с почтительной грустью: золотоносные жилы в Сибири, чайные плантации, доходные дома. На Новой Басманной улице в Москве он выстроил себе такой дворец с мрамором и витражами, что в нём впору было проводить экскурсии на тему «Как не стыдно так жить?», а в одном из его домов на Лубянском проезде позже жил Владимир Маяковский, писавший оттуда стихи о гибели буржуазии.
 
И всё бы хорошо, но у Николая Дмитриевича имелась одна пагубная страсть - он был азартен. Каждую зиму купец отправлялся в Монте-Карло и спускал в казино суммы, сопоставимые с годовым бюджетом небольшого европейского государства.
 
А потом грянул 1917 год, и большевики отобрали у Стахеева всё, включая заводы, доходные дома, нефтяные месторождения и особняк на Басманной. Бывший олигарх еле сбежал во Францию без гроша в кармане. Но оказавшись в Ницце, он не растерялся и пошел прямо в директорат казино Монте-Карло. Администрация игорного дома, помня, с какой фантастической легкостью русский магнат просадил у них около пятнадцати миллионов золотых рублей, проявила неожиданное сочувствие. За прошлые «заслуги» Стахееву бесплатно предоставили роскошную квартиру и назначили пожизненную пенсию.
 
Но в 1918 году пенсионных денег Стахееву показалось мало. И купец решился на аферу, достойную приключенческого романа. Он тайно по поддельным документам пересёк границу и приехал в голодную, кишащую чекистами Москву. Цель была конкретной: пробраться в тот самый особняк на Басманной и достать из тайника в стене замурованные бриллианты, ценные бумаги и золото на несколько миллионов рублей.
 
Ночью Стахеев пробрался в особняк, достал инструмент и... был немедленно схвачен отрядом НКВД. Купца скрутили и привели лично к Дзержинскому.
 
В кабинете на Лубянке пожилой джентльмен с аристократическими манерами не стушевался и спокойно предложил Феликсу Эдмундовичу сделку: «Вы даете мне право выехать во Францию, а я рассказываю, где спрятаны ценности». Железный Феликс подумал, оценил стоимость драгоценностей и согласился. Стахеева под конвоем довезли до границы и выставили из РСФСР. А на реализованные купеческие сокровища советская власть построила в Москве Центральный дом культуры железнодорожников (ЦДКЖ) на Комсомольской площади.
 
Поделюсь фактом из собственной биографии. Я живу практически через дорогу от ЦДКЖ. Годами хожу мимо этого здания, а однажды даже довелось быть автором сценария спектакля, который был поставлен на его исторической сцене. Я знал там каждый угол - от служебного входа до гримерки. Но никогда и в голову не приходило, что подмостки, на которых десятилетиями выступали народные артисты, буквально выросли из замурованных в стену бриллиантов.
 
Но вернемся к делу.
 
В газете этих самых железнодорожников - «Гудок» - работали два молодых фельетониста: Илья Ильф и Евгений Петров. Услышав от строителей клуба фантастическую историю про старого богача, вернувшегося за своим золотом в национализированный дом, они переглянулись и поняли: «Вот оно!». Так Николай Стахеев превратился в Ипполита Матвеевича Воробьянинова (Кису), а его тайник перекочевал в заветный ореховый гарнитур мастера Гамбса из всем известных «12 стульев».
 
Что сказать: потрясающая всё-таки была эпоха. Мы совсем недавно вспоминали Осипа Шора - одесского авантюриста и подлинного прототипа Остапа Бендера. И вот теперь перед нами предстал реальный Киса Воробьянинов - купец Стахеев, лично вернувшийся за своими бриллиантами в логово чекистов.
 
Как будто и придумывать нечего: смотри, любуйся и записывай.

Культурный осадок 📚🍷
Подпишись, я буду рад тебе.