Они всего лишь зашли на кухню. За окном лениво шел дождь, чайник тихо шумел на плите, деревянные шкафы пахли старым лаком и сушеными травами. Дом был безопасным, теплым. По крайней мере, должен был быть.
Майла замерла возле стола. Она смотрела не на него, а на алюминиевый чайник.
Серебристый металл отражал тусклый свет лампы. Из носика вырывалась тонкая струйка пара.
Кап. Кап. Кап…
И где-то внутри ее сознания звук воды перестал быть водой.
Нет.
Нет… пожалуйста… только не снова…
Капли превращаются в тяжелые удары, падающие со свода пещеры: холод, темнота, запах сырого камня. Она снова слышит цепь. Сначала где-то далеко. Потом совсем рядом.
Джейк заметил, как она побледнела.
— Майла?
Она не ответила. Ее дыхание стало поверхностным, плечи напряглись, пальцы медленно начали дрожать. Она смотрела в одну точку так, словно стены кухни растворялись прямо у нее на глазах.
— Майла…
Он сделал шаг. Девушка резко шарахнулась назад.
— Не подходи…
Голос был едва слышным, но это был не тот голос. Он принадлежал человеку, которого сейчас здесь не было.
Они пришли. Они опять пришли.
Не двигайся.
Если не двигаться… может, уйдут.
Она знает этот звук: тяжелые шаги, камень, металл, плеск воды, запах гнили. И голод. Бесконечный Всепоглощающий…Голод.
Ей было трудно вспомнить, сколько прошло дней. В пещере время перестало существовать. Там не было солнца, не было утра, не было ночи. Только темнота.
Иногда девушке приносили миску мутной воды. Иногда кусок чего-то, что невозможно было назвать едой.
Ровно столько чтобы сердце продолжало биться. Майла быстро перестала чувствовать вкус. Потом перестала чувствовать холод. Потом перестала надеяться.
“Если я умру… это закончится?”
Эта мысль приходила почти каждый день, но сама смерть не приходила. Она будто специально обходила стороной.
Один раз она увидела их. Не люди. Нет. Девушка никогда не могла понять…Что это. Высокие, неестественно худые, их руки были слишком длинными, колени выгибались под неправильным углом, пальцы касались пола. Когда они двигались, суставы щелкали так громко, что хотелось закрыть уши.
Но нельзя. Если закрыть уши не услышишь, что они уже рядом.
“Не смотри им в лицо.”
“Не смотри.”
“Не смотри…”
Она всегда нарушала собственное правило и каждый раз жалела. Потому что их глаза…Их глаза не были человеческими.
— Майла!
Голос Джейка прорвался сквозь кошмар. Но слишком поздно. Она уже не была здесь.
Майла закричала. Так громко, что звук словно ударился о стены кухни. Девушка рухнула на пол, закрывая голову руками.
— Нет… нет… пожалуйста…
Она начала отползать назад. По плитке. Словно за спиной открывался вход в ту самую пещеру.
— Не надо…
— Я не смотрела…
— Я ничего не сделала…
Джейк мгновенно оказался рядом, но не коснулся ее. Он помнил: в такие моменты любое неожиданное прикосновение может превратиться для человека в новую угрозу. Парень просто опустился рядом на колени.
— Майла.
Никакой реакции.
— Майла, это я.
Она продолжала смотреть куда-то сквозь него. Глаза были полны настоящего ужаса. Не воспоминания. Настоящего. Будто монстры стояли прямо за его спиной.
“Он не настоящий.”
“Они умеют говорить человеческими голосами.”
“Они хотят, чтобы ты подошла.”
“Не верь…”
Она закрыла лицо руками. Все тело дрожало. Воздуха не хватало. Каждый вдох словно застревал в груди. Сердце билось так сильно, что казалось — сейчас разорвется.
“Я снова там.”
“Я чувствую холодный камень.”
“Я чувствую цепь на ноге.”
“Я снова голодная…”
Желудок свело так резко, что она согнулась. Хотя прошло уже больше месяца. Тело помнило. Тело всегда помнило.
Джейк медленно приблизился.
— Майла…
Тихо, очень тихо.
— Посмотри на меня.
Никакой реакции. Он продолжал говорить. Не торопясь, не повышая голос.
— Ты дома.
— Ты слышишь дождь?
Она всхлипнула.
— Это дождь. Не вода в пещере. Слушай…за окном дождь. Не капли со свода.
Он говорил простые вещи: о деревянном полу, о запахе чая, о тепле, о том, что рядом горит лампа, о том, что на кухне светло.
Будто собирал для нее мир заново. По маленьким кусочкам.