Пока мы обсуждали 200 метров вокруг японского kōban, вспомнили другие исследования, в котором среда — не просто фон для преступности, а само место связано с риском стать её жертвой.

Несколько лет назад наш коллега Алексей Кнорре вместе с соавторами исследовал риск огнестрельного насилия в четырёх американских городах — Чикаго, Филадельфии, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе.[1]

В японском исследовании речь шла о нескольких сотнях метров: зарегистрированная преступность была ниже примерно в пределах 200 метров от полицейского поста, а дальше постепенно росла.

У Кнорре и Ко масштаб другой — целые городские территории. Но логика похожая: важно было не просто «в каком городе», а «в какой именно его части» произошло преступление.

Исследователи выделили 10% наиболее опасных zip codes и отдельно посчитали риск для молодых мужчин 18–29 лет. А потом сравнили его с риском для американских военнослужащих, служивших в Ираке и Афганистане.

Получилось, что в самом опасном zip code Филадельфии годовой риск погибнуть от огнестрельного оружия у молодых мужчин оказался примерно в два раза выше, чем риск для американских военнослужащих в Афганистане. Если считать не только погибших, но и получивших ранения, годовой риск оказаться жертвой огнестрельного насилия составлял около 3,2%.

Но это исследование хорошо показывает масштаб пространственной концентрации, а не объясняет, почему одни места оказываются настолько опаснее других.

Возникает тот же вопрос, который у нас появился у постера Kudo: а что именно в этом пространстве производит такой эффект?

Если у Kudo — маленький spatial effect вокруг конкретного объекта: что происходит с зарегистрированной преступностью, когда мы удаляемся от kōban на несколько сотен метров?

То в своей другой работе [2] Кнорре и соавторы попытались посмотреть шире: чем вообще отличаются места, в которых преступность концентрируется, от остальных городских территорий? И разложили spatial concentration на социальные и физические характеристики самого места.

Они проанализировали данные о стрельбах за 2018–2021 годы в шести крупных американских городах — уже включая Балтимор и Вашингтон — и сопоставили их с характеристиками городской среды.

Например, что делает несколько соседних кварталов в Филадельфии настолько опаснее остальных? Концентрация определённых типов заведений? Социальная структура? Доступность оружия? Предыдущая история насилия? Уличная среда? Или сочетание всего этого?

Ответ получается вполне конкретным, хотя и не причинным: прежде всего значение имеют концентрация социально-экономического неблагополучия и характеристики физической среды.

Причём concentrated economic disadvantage оказывается самым устойчивым коррелятом: районы с его более высоким уровнем имеют больше стрельб во всех шести городах.
Более высокая плотность перекрёстков связана с большим числом стрельб в пяти из шести городов. Стрельбы чаще происходят в районах с высокой долей residential и commercial land use. А вот mixed land use, напротив, в большинстве городов связано с меньшим числом стрельб.

Авторы связывают эти результаты с двумя большими объяснительными подходами: social disorganization / informal social control — с одной стороны, и built environment / opportunities for crime — с другой.

___________________________________________
1. Comparing risks of firearm-related death and injury among young adult males in selected US cities with wartime service in Iraq and Afghanistan B Del Pozo, A Knorre, MJ Mello, A Chalfin - JAMA network open, 2022
2. Alex Knorre, John MacDonald, “Shootings and land use”, Journal of Criminal Justice, 2023