Юрий Слепухин
"Киммерийское лето"

"Странно - вокруг так много взрослых, а поговорить по-настоящему не с кем. Даже с родителями. Даже с мамой! Слишком у этих взрослых все получается ясно и просто, обо всем есть готовое мнение, все разложено по полочкам. Быть троечницей - позор, никакой серьезной любви в школьном возрасте быть не может, человек без высшего образования - вообще не человек".
---

Мне было с этой историей и хорошо, и плохо, и занятно и бесяче, и созвучно и диссонансно. И я очень долго не могла подступиться к отзыву на нее, да и сейчас, подступившись, не понимаю толком, что писать и почти уверена, что напишу не то. Слишком много любви (зачеркнуто) красивого одновременно надела на себя эта книжка. И если брюки со светящимися лампочками и очки "стрекоза+муравей" я всячески одобряю и сама б носила, то мини-юбка-власяница-мученицы, из которой не вылезает главная героиня - ну совсем не мой фасончик... (или наоборот - слишком мой, потому и бесит? 🤔).

Но для начала все-таки - горсточка слов про сюжет. А то я как начну эмоционировать - так проэмоционирую до самого финала отзыва 😅.

Девица Вероника 16-ти лет в настроении "назло ближним и дальним буду букой" роняет в воду школьный портфель. И поначалу это кажется если не пустяками, то делом житейским, но на самом деле становится тем самым взмахом крыла бабочки, от которого содрогнется и запляшет данс макабр вся Никина спокойная и расчисленная жизнь, и вылезет, как зомби из могилы, страшная семейная тайна, и у девочки появится повод страдать самой и мучить окружающих.
А попутно, занесенная еще одним взмахом крыла бабочки на археологические раскопки, Вероника-Ника-Никион влюбит в себя разочарованного в женщинах тридцатилетнего ученого Дмитрия Игнатьева. И влюбится сама... вроде бы. Чем немножко испортит жизнь своему однокласснику Андрею, который именно в этот момент тоже решит, что и он тоже в нее влюблен.
Но книжка на самом деле не про это... Ну, по ощущениям.
По ощущениям, книжка больше про разговоры о важном, косые взгляды друг на друга разных поколений и про то, как у подростков весь мир болит. А еще про то, что никто не знает точно, как правильно поступить, столкнувшись со злом.

Что мне в книге понравилось (пусть и в стиле "да, но...").

Очень точно схваченные подростки в самый болючий момент самораскапывания - того, что до крови, до не успевающих образоваться корочек... Вот это ощущение, что весь мир тебе должен, и никто никогда не чувствовал таких чувств, как ты, и никто никогда не познавал истину (непременно - печальную) так полно и так безнадежно...
Ох, как мне было во всем этом некомфортно, как мне не хотелось возвращаться на эту сковородку, в это кипящее масло... Нет, спасибо, я не голодная, тксзть 😅. Но вот за это мое "можно мне не надо туда опять" я автору аплодирую.

Разговоры. Разговоры интересные, темы - вечные, и даже тогда, когда ничего нового автор не говорит (а что нового-то тут скажешь?), наблюдать за дискуссиями все равно было любопытно. Ну и да, главное из того, что Слепухин через разных персонажей старательно доносит до своей Никуси-нетакуси-драмоквиночки: да, никто, вообще никто не знает точно, как правильно поступать, когда сталкиваешься со злом - но лучше все же выбирать великодушие, чем справедливость.

А вот что тыкало мне острыми локтями в нежные читательские и человеческие места.

Как уже, наверное, понятно - главная героиня. Во всей своей убедительности (за это, см. выше - респект автору) - раздражала она меня ужасно. И я никак не могла понять, что же в ней нашли сразу два мужика - помимо клеопатринской прически и нежных коленок. Причем такого нашли, что прямо Великая Любовь. И в итоге пришла к выводу, что и Игнатьев, и Андрей совершенно одинаково влюбились не в Нику, а в возможность ее... обучать и воспитывать. Под себя. И фоне всей этой истории для меня энд выглядит не столько хэппи, сколько прологом к долгим взаимным мучениям под соусом высоких чуйств.
Но это для меня, и я на свою кочку зрения никогошеньки не заманиваю - конкретно на эту историю с моей кочки зрения вид явно не лучший из возможных.

Еще меня поддушивала мелодраматичность романа в целом и особенно - финальной части. Я чувствовала себя немножко виноградом, на котором танцует Челентано в "Укрощении строптивого". Из меня настолько активно давили эмоции, что в итоге додавили до равнодушного "пфуй". Но так, наверное, получилось потому, что из меня давить эмоции лучше не так - не напрямую, а через хиханьки сквозь слезы. Кто-то владеет этим приемом виртуозно, а вот Юрий Слепухин, если судить по этой конкретной книжке, как будто не владеет... зато он владеет множеством других, и я ни в коем случае не хочу сказать, что он не молодец. Просто я говорю, что он молодец, не хихикая при этом сквозь слезы.

После того, как мы обсудили эту историю нашим прекрасным книжным клубом "Бумажный ветер" (@bookclubyar) - и то и дело слышался припев "А вот в предыдущих книгах" - я решила, что, возможно, надкусила творчество Юрия Слепухина не с того конца. Возможно, "а вот в предыдущих книгах", или в тех, что про Аргентину, мне было бы со всех сторон правильно и сердцещемяще. И я планирую однажды эту теорию проверить.