#душкотобер, день второй
– А что, если я не хочу избавляться от щетины? 
Антон посмотрел Олеже в лицо. 
Он потихоньку набирал обратно вес, потерянный за время лечения, и в глазах начал появляться прежний блеск. Кожа теплела, и Олежа начинал обратно дышать жизнью, пусть до сих пор и не мог передвигаться так же грациозно, как прежде. Пока что он передвигался в коляске, и даже это он делал изящно, – ничто не могло его испортить. 
Антон не знал, почему не замечал этого раньше. 
Антон не замечал ничего, пока не стало слишком поздно.
Олежа смотрел на него уверенно и твердо. Такое выражение лица у него было редко – Олежа до часто тушевался, прятал взгляд, мямлил и делал руками странные жесты, которые Антон не понимал. И все же смотрел – наблюдал, как тот складывает пальцы, слушал, а потом поднимал руку и перебивал – потому что у Олежи не было сил стоять на своем. Олежа смотрел твердо, когда исправлял его слова, когда зашивал вещи, когда знал, что он на своей территории – только территория у него была так мала, что Олежа не занимал ее почти никогда. 
Антону не нравилось, как смотрится щетина. Особенно на Олеже. 
Тем не менее, Олежа смотрел, строго сведя брови. 
И Олежа не хотел избавляться от щетины. 
Даже если целовать его было колко. 
Даже если сохранить ее означало сохранить память о днях, проведенных без сознания. 
Может, это то, что было нужно Олеже. 
Антон мягко ему улыбнулся. 
– Я думаю, тебе идет. 
Ты выглядишь старше. Ты выглядишь солиднее. Взрослее. Сильнее. Измотанней. 
Ты выглядишь уверенным в том, что хочешь сделать с собой и своей жизнью. Ты не послушаешь, что я скажу на этот счет. 
И это гораздо важнее.