Tags: #dostogogoli #sketch
К трём часам ночи буря за окном окончательно стихла, оставив после себя лишь глухое шуршание снега по стеклу. В комнате воцарилась та особенная, хрупкая тишина, которая бывает только в палатах выздоравливающих, когда самый страшный пик жара уже позади.
Фёдор сидел в глубоком кресле у кровати. Он не снимал халата, лишь расстегнул верхнюю пуговицу воротника. На его коленях лежал раскрытый медицинский справочник, но взгляд был устремлен не в текст, а на лицо Николая. Тот спал, наконец-то перестав метаться по подушке. Дыхание его стало глубже, а на лбу выступила мелкая испарина — верный признак того, что организм начал побеждать инфекцию.
Николай внезапно вздрогнул во сне и приоткрыл глаза. Его взгляд, всё ещё мутный и тяжелый, долго блуждал по потолку, пока не зацепился за силуэт Фёдора.
— Дос-кун… — едва слышно прошептал он. Его голос был похож на шелест сухой листвы. — Ты всё ещё здесь? Почему ты не спишь?
Фёдор медленно закрыл книгу и отложил её на столик. Он поднялся и подошёл к кровати, бесшумно ступая по паркету.
— Моя смена ещё не закончена, Коля, — ответил он ровным, прохладным голосом, в котором, однако, Николай уловил едва заметные нотки усталости. — Как ты себя чувствуешь?
— Глупо, — Николай попытался приподнять руку, чтобы отбросить упавшую на глаза прядь волос, но рука бессильно упала на одеяло. — Чувствую себя так, будто меня разобрали на детали и забыли инструкцию по сборке.
Фёдор ничего не ответил. Он взял с тумбочки чистую салфетку, смочил её в прохладной воде и аккуратно стёр капли пота со лба Николая. Его движения были точными, почти механическими, но в этой точности сквозила такая запредельная забота, от которой у Николая защемило в груди сильнее, чем от кашля.
— Пей, — Фёдор снова поднёс стакан к его губам. — Понемногу. Тебе нужно восстанавливать водный баланс.
Николай послушно сделал несколько глотков. На этот раз вода не казалась такой горькой. Когда он закончил, Фёдор на мгновение задержал пальцы на его запястье, проверяя пульс. Ритм был частым, но уже ровным.
— Фёдор… — Николай вдруг перехватил его руку своей горячей, сухой ладонью. — Прости, что я такой несносный пациент. Наверное, я ужасно раздражаю тебя своими шутками даже в бреду.
Фёдор замер. Он посмотрел на их сомкнутые руки, а затем перевёл взгляд на лицо Николая. В полумраке комнаты его тёмные глаза казались почти черными провалами, в которых отражался лишь слабый блик лампы.
— Ты раздражаешь меня гораздо больше, когда молчишь и бледнеешь, — тихо произнёс Фёдор. Он не отнял руки, позволяя Николаю держаться за свою ладонь как за единственный ориентир в этом туманном мире болезни. — А теперь спи. Завтра утром приедет курьер с новыми препаратами, и я не хочу слышать ни одного возражения против горьких микстур.
— Слушаюсь, господин доктор… — Николай слабо улыбнулся, прикрывая глаза.
Фёдор остался стоять у изголовья.
Он чувствовал, как тепло от ладони Николая медленно передаётся его собственным, вечно холодным пальцам. И в этой ночной тишине, среди запахов эвкалипта и спирта, он понимал, что не променял бы этот дежурный пост ни на один самый спокойный сон в мире.
Потому что пока он слышал это ровное дыхание, его собственный мир оставался в равновесии.🍷🍷
🎞️
🔤🔤: Чёрная роза @derealizationofpersonality