#TheGarrickBrief

Этот день был... тихим. И в нашем деле «тихо» — это не всегда хорошо. Это значит, что ты сидишь, пока остальные работают. Это значит, что твой мир сузился до размеров письменного стола и четырех стен, потому что каждый шаг за их пределы превращается в сеанс мазохизма, который ты сам себе устроил.

Я не бегал сегодня. Никаких марш-бросков, никакой полосы препятствий, никакого привычного ритма базы. Весь день я был «штабной крысой». Перекладывал бумажки, перепроверял отчеты, вглядывался в мониторы, пока в глазах не начинало рябить. И всё это время лодыжка под столом пульсировала, напоминая о себе с каждым ударом сердца. Тяжелая, тупая боль, которая не дает забыть, какой ты идиот.

Самое паршивое — это видеть, как парни проходят мимо. Они потные, уставшие, злые, но они в движении. А ты сидишь, застыв в этой неестественной позе, и пытаешься сделать вид, что ты просто очень занят важными делами. Каждый раз, когда кто-то заходил в кабинет, я вцеплялся в край стола, чтобы лицо не дрогнуло. Держать фасад — это тоже работа, и сегодня она выжала из меня больше сил, чем десятимильный забег.

Прайс заходил пару раз. Он не спрашивал, почему я не на полигоне. Он просто клал очередную папку на стол, бросал короткий взгляд на мои неестественно прямые плечи и выходил, выпуская облако дыма. Он всё знает. Этот старый лис всегда всё знает. И эта его тишина... она била сильнее, чем любой выговор. Это была тишина разочарования в моей бдительности.

К вечеру нога распухла так, что ботинок, кажется, стал частью моей кости. Я сидел в сумерках, глядя на пустую кружку, и чувствовал, как меня накрывает эта душная, липкая досада. Быть выведенным из строя врагом — это риск профессии. Быть выведенным из строя собственной расхлябанностью — это приговор.

Сегодня я не бегал. Я учился терпеть. Терпеть боль, терпеть скуку и, что самое важное, терпеть самого себя. Завтра будет легче. Должно быть легче. Потому что еще один такой день в четырех стенах — и я окончательно сойду с ума. . .