#TheGarrickBrief

Утро началось не с кофе и не с надежд на лучшее. Оно началось с того, что я попытался отбросить одеяло и чуть не взвыл от того, как резко мир напомнил мне о вчерашнем идиотизме.

Каждый удар сердца отзывался в лодыжке тупой, тяжелой пульсацией. Когда я наконец заставил себя сесть и взглянул на ногу, зрелище было так себе: сустав разнесло, он стал похож на перезрелый синий плод, налитый кровью и стыдом. Это не была боевая рана. Это был автограф моей собственной минутной слабости, оставленный на моем же теле.

В комнате стояла та самая гнетущая тишина рассвета, когда алкоголь уже выветрился, оставив после себя только сухость во рту и кристально чистое осознание того, какой я, мать его, дурак. Самое сложное было не встать — самое сложное было натянуть ботинок. Каждый сантиметр шнуровки, каждое движение стопы казалось пыткой. Я закусил губу до крови, чтобы не издать ни звука, потому что за дверью — база, которая не прощает слабости. Особенно такой глупой.

Я смотрел в зеркало, пытаясь привести лицо в порядок. Бледный, с тенями под глазами и этой предательской хромотой, которую не скроешь никаким фасадом. В голове крутился только один вопрос: как пройти мимо кабинета Прайса, не выдав себя? Капитан чует запах косяка за версту, а уж мою «кавалерийскую» походку он считает раньше, чем я успею сказать «доброе утро».

Это утро — жесткий урок. Ты можешь быть лучшим в своем деле, можешь проходить полосы препятствий с закрытыми глазами, но одна ночь расслабленности — и ты снова на коленях, буквально.

Вышел в коридор, опираясь на стену, пока никто не видит. Сцепил зубы. День начался, и мне плевать, насколько больно будет делать каждый следующий шаг. Я сам это заварил, мне это и расхлебывать. Единственное, на что я надеюсь — что сегодня нам не придется бежать. Потому что бежать я смогу разве что в ад.