«Зарисовка»

Их пути вроде разошлись как казалось многим. После того как Мартын Степанович ушёл из лицея по собственной воле, кажется радовались многие. Но, в исключенье возьму Александра Петровича. Он скучал по надзирателю ведь любил. Любил всем сердцем и душой, утопал в объятьях. Да, что там! Чего стоит, один взор серо-голубых глаз заставлял быть не самим собой. Треморр рук.. Холодные телеса..

«Mon cher, ты хочешь уйти, правда?»
«Не глупи, я всегда буду с тобой.»
Эти слова Куницын запомнил надолго, словно та села на подкорке сознанья. Было больно, последний раз когда юрист целовал уста надзирателя хотелось реветь. Проклянать всех, кто возлежал отставки любимого..
Холод...Пот... Александр Петрович проснулся ото ужасного сна. Юристу опять виделся во снах Мартын, их прекрасные дни ещё в лицее. После того как Пилецкий ушёл он писал письма Ксандру, но пропал. Из-за работы у уже бывшего профессора просто не было времени искать, но сердце сильно болело при воспоминании. Куницын встал, его ступни холодил пол, ноги привели ко окну. Была очень 1837 года, тоска сильнее сжимала грудь. Единственное, что знал о своём возлюбленном так это слухи без которых в Санкт-Петербурге было не обойтись. Словно Мартын попал в секту к некой баронессе, стал чудаком. Нет! В это верить не хотелось.
Незаметно прошла рання заря будя столицу ото сна. В покои постучались, это и вывело юриста с транса.
— Да, входите. —
В комнату вошёл дворецкий, он положил на стол газету прошептав будто боясь, что кто-то услышит.
— Ксандр Петрович, всё-таки ваш знакомый засветился... —
*Глаза Александра расширились, неужто? Свершилось, Куницын бы смог найти его* — Правда? А где же? —
Но ответ убил, сразил наповал.
—Группа в которой работал, Ваш знакомый оказалось действительно сектой. Все участники арестованы и ждут суда. Милостью бога все будет хорошо. —
Так быстро улыбка не спадала в жизни никогда. В ушах зазвенело, стали трудно дышать. Бывший профессор отмахнулся рукой, дворецкий вышел. В голове звучало эхом одно.
«Мне нужно его увидеть...»
***
Мартын Степанович сидел в своих покоях, в которые и был заточён. Оставалось уповать на бога. Пилецкий сидел за столом сгорбившимся в плечах. Вся это тяжесть давила... Что будет дальше с ним, одному богу известно... Сколько было времени уже было не понять. В тёмных волосах была уже заметная седина, фигура была такой же как и 20 лет назад, все так же худ. На лице были заметны впалые щёки, синяки под глазами от недосыпа. Оправдывал это бывший надзиратель, что мало спить. По ночам его мысли уносятся к молитвам и к.... К Саше, милому сердце и так горячо любимому. Он не виделся с ним, только небольшие рисунки на бумаги помогали помнить образ лучезарного мужчины подаривший покой. Скоро должен быть обед, но аппетита не было. Ничего не хотелось. В этот момент в комнату вошли. Мартын Степанович непрсмотрев недовольно буркнул.
— Идите отсюда, я ничего не стану говорить, как бы вы не пытались. —
Но вместе привычного мерзлого голоса следователя Пилецкий услышал до жути знакомый. Такой родной, близкий...
—Мартын.. Боже мой...
Март все же соизволил обернуться, удивление было огромно. Воспоминания хлынули рукою как Нева летом.
— Саша? Почему ты сюда пришёл? — Брови нахмурились, словно указываю на прошлые привычки, которые кажется остались неизменны.
— Тебе здесь не место, ступай домой.—
Куницын не слушал, он подошёл ко нему, ладонь неуверенно опустилась на щеку. Не верилось, что это не сон. Улыбка застыла на устах
— Март, как я рад тебя видеть. Я так скучал — на глазах проступили слёзы. От этого Пилецкий ещё кажется больше нахмурился —
— Тебе надобно было забыть меня. Это погубит твою душу. —
— Что-ты Март! Нет, это не так. — Руки скользнули ко груди, а оттуда ко лику, Александр Петрович немного наклонил голову целуя в лоб. — Я тебя никогда не посмею забыть... Я..