Январь оказался месяцем текстов, которые не объясняют себя и не заботятся о читательском комфорте. Мы читали книги, где неудобство — принцип работы.

В «Собачьих годах» Гюнтера Грасса память действует как ловушка: история не выстраивается в ясную линию, а распадается на повторения, искажения, смещения. Текст заставляет замечать, как легко рассказ превращается в оправдание — и как опасно доверять «понятной» версии прошлого.

«Круг в огне» Фланнери О’Коннор проверял нас иначе. Эти рассказы не оставляют читателя в стороне: насилие, вера, жестокость здесь не объясняются и не смягчаются. Разговор с переводчиком Леонидом Мотылёвым особенно обострил это ощущение — стало ясно как много в этих текстах держится на точности языка, паузах, интонациях, где ошибка перевода способна сгладить то, что должно ранить.

«Земля Санникова» Обручева на встрече с Оксаной Толстых открылась не как приключение, а как карта — с маршрутами, гипотезами и пустотами. Мы говорили о том, как текст приучает доверять движению и научному тону, и как легко принять условность за знание, если читать невнимательно.

После этого месяца осталось важное ощущение: неудобное чтение — это всегда работа с собственной позицией. Эти тексты оставляют привычку проверять, где мы верим тексту слишком охотно и где он начинает мешать нашему самообману.

С этим вниманием мы и входим в февраль.