Пока мой понедельничный вопрос еще не задан, мне хочется посветить вас в то, что читаю сейчас
«Палаццо Мадамы: воображаемый музей Ирины Антонов» Льва Данилкина
И сразу с места в карьер хочется броситься в размышления об этом романе. Надеюсь вы будете не против
Итак, начнем


Кто создал Пушкинский? Цветаев, заложивший его как гипсотеку? Или Антонова, превратившая «набор единиц хранения» в национальную институцию? Данилкин в «Палаццо Мадамы» выстраивает этот конфликт как противостояние двух мировоззрений. Цветаев — архитектор, его метод — рационализм и проектирование. Антонова — волшебница, её метод — интуиция и одержимость. Данилкин утверждает: Цветаев создал форму, но «магия» и «свечение» возникли позже — благодаря Антоновой. Но ирония в том, что книга Данилкина, объявляя Антонову творцом «волшебства», одновременно её демифологизирует, показывая авторитарного руководителя, создавшего «кризис преемника». Парадокс: он утверждает, что Антонова создала миф о Великом ГМИИ, но его собственная книга этот миф разрушает. Что же это получается, музей создаёт не тот, кто закладывает фундамент, а тот, кто научил его быть живым?