Ненадёжный рассказчик — мы часто используем это понятие, но так ни разу его подробно и не разобрали. Предлагаю это исправить.
Итак, кто это? Если угодно, то это такой акт литературного вероломства.
Классическая нарратология предполагает доверие: рассказчик — медиум, через который автор транслирует истину. Ненадёжный нарратор эту схему демонстративно разрушает. Он не столько сообщает, сколько утаивает, искажает, забывает. Гумберт Гумберт в «Лолите» случай парадигматический: его эстетизированный дискурс работает как машина по производству собственной невиновности. Он подстраивает реальность под себя, чтобы не выглядеть тем, кем является на самом деле 🙂

Литтелл в «Благоволительницах» идёт дальше: его Ауэ сам не знает, что с ним происходит. Память проваливается, хронология плывёт, галлюцинации становятся неотличимы от реальности. Вопрос тут не в том, хочет ли он обмануть, а в том, способен ли он вообще знать.
Что же делают такие рассказчики? Они лишают читателя позиции внешнего наблюдателя. Мы оказываемся внутри их сознания — и вынуждены собирать истину из осколков, которые они нам подают.