В пятницу был аншлаговый клуб по философии Барта.
Вчера я дочитала набоковский «Подвиг» и открыла Селина («Смерть в кредит»).

Теперь мне кажется, что все трое пишут об одном: моё тело — не моё.
🤩Барт (семиотика):
Тело говорит голосом культуры. «Я голоден» — это не сигнал желудка, а мифема о времени, деньгах и социальном статусе. Тело как знак.
🤩Набоков (психопоэтика):
Тело помнит то, что разум предпочёл бы вытеснить. Мартын в «Подвиге» не может забыть Россию — не умом, а спиной, языком, ощущением мороза и запахом прелых листьев. Память как соматический текст.
🤩Селин (экспрессионистский антироман):
Тело кричит от ненависти. «Смерть в кредит» — это проза, от которой хочется выть буквально: в ней ломается синтаксис, потому что ломается тело.

Что делать с этим знанием?
Барт предлагает разоблачать мифы (демистификация).
Набоков — превращать память в искусство (эстетизация травмы).
Селин — орать (аффект как единственная правда).

Я пока не выбрала.
Но после майской темы я хотя бы знаю: мой голос — не единственный, кто говорит во мне. Есть ещё тело. И оно не всегда согласно.

Июнь будет про память (тела).
Приходите разбираться дальше.