В «Защите Лужина» Набоков показывает: гениальный шахматист не замечает ничего, кроме доски. Еду, комнату, женщину, своё тело — не замечает. Это ровно та же проблема, что у Гюго в «Человеке, который смеётся». Только Гуинплену мешает тело, которое врёт (маска смеха). А Лужину мешает тело, которое молчит (гений его не чувствует).

Фрейд добавил бы: и там, и там — разрыв между телесным и душевным. Где в этом разрыве живёт человек?

21.05 поговорим про Гюго. А пока — подумайте: что страшнее — когда тело врёт (как у Гуинплена) или когда ты его не замечаешь (как у Лужина)?