Sobor2000

Рождество Пресвятой Богородицы глазами современных иконописцев разных стран 🩷

Очень нравится детская вертушка на палочке на половине икон как атрибут праздника 🌀

#красивое

Рождество́ Твое́, Богоро́дице Де́во,/ ра́дость возвести́ всей вселе́нней:/ из Тебе́ бо возсия́ Со́лнце пра́вды Христо́с Бог наш,/ и, разруши́в кля́тву, даде́ благослове́ние,// и, упраздни́в сме́рть, дарова́ нам живо́т ве́чный.

старое: В ДЕНЬ РОЖДЕНЬЯ ПРЕЧИСТОЙ
 
Господь Саваоф, Боже Сил Почтальонных, Спаситель Ждущих Письма!
Там в Галилее волнокатящей – жара и сентябрь, только горы
Катятся чрез Назарет.
В Девочкин день рожденья, просим, наше письмо передай:
В нём неба кусок голубого, неяркого,
Цвет называем мы неба такого не «синий», но «сирый»;
Сребро паутин – мы сами собрали в лесу
С поздних осин, и смотритель сребра паучок
Врос в перекрестье чеканное; сентиментальный
Сопливый маслёнок, в плюмаже хвоин рыжая шляпа его;
Тени огня и рябин; и лужа на тротуаре, и златом поддельным
Титаники-листья берёз медленно гаснут по ней.
Свой трансцедентный, невероятный
Высуни, Боже, язык, оближи и марку наклей на конверт.
Там, в Назарете далёком, солнцекипенном,
Девочкин папа взденет талит на главу, коснётся священного свитка,
Почтовый трек-номер прочтёт,
А мама, ступив за порог, поднимет конверт, и раскроет,
И удивлённо, наречием древним, справа налево,
Гортанно воскликнет:
«Надо же – дождь!»

Христос воскресе!
Сегодня еще и предпразднство Воздвиженья Креста Христова.
Из послания апостола Павла к галатам:
" Видите крупные буквы — это пишу я собственной рукой! К обрезанию вас принуждают те, кто стремится лишь хорошо выглядеть в глазах людей. Они это делают, чтобы их не гнали за проповедь Христова креста. Сами они, хоть и обрезанные, не соблюдают закона, но вас побуждают к обрезанию, чтобы хвалиться вашей плотью.
А мне так нечем будет похвалиться, разве что крестом Господа нашего Иисуса Христа: на нем распят для меня этот мир, а я — для этого мира. И ни обрезание, ни его отсутствие ничего не значат — Бог творит нас заново. И кто поступает по этому правилу, те получают мир и милость и становятся Израилем Божьим. И пусть впредь никто не доставляет мне лишних забот — мою принадлежность Иисусу доказывают шрамы на моем теле".
"Бог творит нас заново"... Один человек сказал: каждое новолетие, в индикт, в Рош аШана, Бог заново творит мир, но мы не замечаем... Человека же Бог может сотворить заново - только через крест, его и Христов.
"Крест - хранитель всея вселенныя"... Одному виду обращения с крестом мы научились, это да: прикрываться им (ради продления и благополучия своего бытования - безкрестного...), и побивать им тех или иных ближних. Как же это, по сути, далеко от самого смысла креста...

Тимур Селиванов: "...Повторюсь: зачем читать плохие стихи? Неужели нам хороших мало? На этот вопрос у меня есть несколько ответов, и первый таков: стихи поэтов малоизвестных и непочтенных — важная часть истории литературы, которая без них будет представлять голое поле с одиноко торчащими столбами-гениями." —- В землю я столбики врыл небольшие,
Гоголя там я всего прочитал:
«Майскую ночь», даже сказку о Вии,
После чего я три ночки дрожал. https://media226.ru/senses/longreads/115-neizbeznaa-garmonia-zacem-citat-plohie-stihi

Владимир Беляев ...
мама-азия прислала мне конверт.
без тебя мне жизни больше нет.
здесь везде война, война и смерть.
только мне не страшно умереть.

будто небо льется в глотку, будто снег.
каплей красной росчерк на письме.
нету больше у тебя врагов, -
говорит мне сладкий опиум духов.

где ты, звёздочка моя, - зачем мне враг.
только ветер, только лай собак.
здесь везде война, война и смерть.
только мне не страшно умереть.

поезда уходят, не простив, -
не простив, не попрощавшись - даже так.
ходит кровью с перебивками мотив -
только ветер, только лай собак.

здесь пустыня, ветер, ветер, смерть.
говоришь - в глаза мне не смотреть.
да, я нищий, я сошел с ума.
только ветер, пыль, песок и тьма -
все, что кроме твоего письма.

Владимир Беляев
 
Шаги командора
 
Я вернулся на сушу, на пышный предательский бал
из солёных глубин, с разнесённого в щепы фрегата.
Но с портовою шлюхой вальсирует мой адмирал,
а бомонд рукоплещет гальюнным остротам пиратов.
На меня устремляются сотни испуганных глаз.
(Я похож на Нюрнбергскую деву? На нож гильотины?)
Я обросший полипами вспухший палач-водолаз.
Я по гланды набит допотопною чёрною тиной.
Вы не прячьтесь, мадам, поверните головку анфас.
Вы не брезгуйте, сударь, не мучайте ноздри платками.
Видит дьявол морской, я немногим ужаснее вас.
Я не сожран грехом, а всего лишь объеден мальками.
Наш фрегат не за то пропорол океанское дно,
чтоб старик-адмирал совращал малолетнего юнгу;
чтобы в знатных домах флибустьеры хлестали вино
и внедряли в салоны эстетику рабского юга.
Так возмездия ради держи меня крепче, земля, –
ты не носишь таких, но я не был засыпан тобою.
Я утробно смеюсь (ведь улыбка – штандарт корабля),
пробивая вощёный паркет командорской стопою.

Луис Гарсия Монтеро
Перевод Натальи Метелевой

ДЕЛА СЕМЕЙНЫЕ

История любви — путешественник,
что за столом говорит о жизни.
В эти дни он лихорадочно жаждет
поведать свои печали и радости.
Он знает, что время прожитых лет
не станет его судить слишком строго
и вспоминает ту первую ночь.
Бахвалится своим мастерством,
но ко второму бокалу
его пробивает.
Он перечисляет города, адреса, отели,
встречи, объятия
и пещеры, где хранил
огонь, что заставляет нас жить.
Тот уже стёртый день из далёких снов,
те безудержные свидания,
решения, поступки —
достойные или не очень,
то, что уже ушло
и что не уйдёт никогда.
Он показывает всё это
с гордостью коллекционера.
Но как же
не затронуть дела семейные.
Этим осенним вечером он просит нас присесть,
перевести дух на перекрёстке
Глориета де Бильбао.
В окнах кафе отражается
мягко струящийся свет.
В подземку входят и выходят пассажиры,
на страже улиц стоят светофоры
со своим красным и со своим зелёным,
а на пешеходном переходе
нищий задаёт тот самый вопрос,
которого ждал путешественник.
Откровенно, без прикрас
и пустых рассуждений,
он говорит о жизни после смерти.
Но не о рае в религиозном смысле.
Страшный суд — это вопрос:
что хуже — умереть или остаться там,
где уже ничего не осталось.
Один из нас всё еще должен жить.
Я целую тебя, пока тишина насыщает минуты.
Я никогда не думал, что именно я стану тем, кто
закроет дверь, выключит свет,
когда встанут часы,
исчезнут самолёты,
корабли, поезда,
и наш несчастный друг очнётся
путешественником без путешествий.
Меня пугает его монолог,
беспощадное эхо моей собственной тени.