Социальный лифт на крови: кто действительно воюет в России

Специальная военная операция продолжает опираться на «глубинку» — малые города и села, где контракт с Минобороны для многих остаётся единственным социальным лифтом.

🔹 По данным источников, именно в сельской местности осенью 2022 года мобилизация встретила наименьшее сопротивление. Сегодня механизм набора стабилизировался, но структура осталась прежней: основную массу добровольцев дают не мегаполисы, а провинция.

🔹 Люди осознанно идут на фронт, понимая риски, но часто не видят альтернатив: служба — это шанс вырваться из бедности, заработать на переезд, на квартиру, на будущее для детей.

🔹 Цена вопроса — жизнь или здоровье. В небольших городах и деревнях уже сложно найти семью, которую не затронула война: это видно и в статистике, и на местных кладбищах.

🔹 Косвенно о масштабах таких социальных «переходов» говорят и данные о строительстве: в Москве темпы жилья упали, а в регионах вроде Тольятти и Нижнего Тагила — выросли. Эксперты связывают это с тем, что семьи участников СВО переезжают в более крупные города на заработанные на войне деньги.

Выбор между бедностью и фронтом — это не государственная стратегия, это скрытый налог на глубинку.

@kritiknewsfeed — здесь считают скрытую цену.