Что не так с ВАКС, НАБУ и САП

Высший антикоррупционный суд фактически избавил от тюрьмы бывшего начальника Главного управления контрразведывательной защиты интересов государства в сфере экономической безопасности СБУ и советника Офиса президента Артема Шило, укравшего во время войны в составе ОПГ 240 млн гривен у стратегического государственного предприятия «Укрзализныця».

Восемь лет лишения свободы, назначенные Шило, так и останутся на бумаге. ВАКС утвердил соглашение с прокуратурой, по которому он получил трёхлетний испытательный срок. Шило, которому государство поручило защищать экономическую безопасность воюющей страны, участвовал в её разграблении, но отделался лёгким испугом, позором, штрафными выплатами на 14,6 млн долларов и конфискацией трёх квартир в Киеве.

К тому же НАБУ явно не до конца расследовало деятельность Шило. Судя по его декларациям, законных доходов на такие выплаты у него не было. Откуда тогда взялись деньги? Известно, что Шило крышевал Максима Криппу и российские казино. Но почему НАБУ это неинтересно?

Важно и то, что Шило не исключение. А таких, кто за тяжкие преступления откупился от тюрьмы, — легион. В библейском смысле слова.

Бывший министр экологии Николай Злочевский отделался штрафом по делу о попытке дать взятку в $5 млн руководству НАБУ и САП. Бизнесмены Борис Кауфман и Алекс Борухович избежали тюрьмы по делу об Одесском аэропорте. Бывший народный депутат Ирина Кормышкина получила пять лет условно за незаконное обогащение. Бывший начальник управления Государственной миграционной службы Владимир Вакалюк — восемь лет условно по делу о хищении 88 млн гривен. Бывший старший следователь Нацполиции Вячеслав Поталап — восемь лет условно по делу о взятке в $150 тысяч. Условный срок получили и другие участники ОПГ Шило, в том числе сотрудник СБУ Александр Ковалюк.

Отдельная история — Сергей Пашинский. Он вроде бы копейка в копейку компенсировал ущерб в размере 1,1 млрд гривен. Вот только на момент совершения преступления это были $108 млн, а теперь — около $25 млн. Получается, государство получило свои гривны обратно, а три четверти их долларовой стоимости куда-то исчезли.

В итоге на наших глазах возникают два фактически разных режима уголовной ответственности — для обычных граждан и представителей привилегированной элиты. За кражу велосипеда можно получить реальный срок, за хищение сотен миллионов бюджетных гривен во время войны — условный.

Нам объясняют, что коррупционеры покупают свободу не только деньгами, но и показаниями против сообщников. Однако содержание этих показаний, их ценность и последствия для других участников преступлений обществу неизвестны.

Поэтому мы не знаем, что именно происходит: НАБУ и САП собирают политически ценный компромат или просто оформляют основания для освобождения нужных людей. Нельзя исключить и коррупцию при заключении самих соглашений.

Обществу предъявляют результат сделки — коррупционер остаётся на свободе, — но не позволяют оценить, что государство получило взамен. А значит, невозможно отличить эффективное сотрудничество со следствием от его имитации.

При этом последствия вполне осязаемы: разрушается представление о равенстве граждан перед законом, коррупция превращается в экономически просчитываемый риск, а сама система получает стимул к самовоспроизводству. Если в случае разоблачения можно вернуть часть похищенного, заплатить штраф и остаться на свободе, то наказание становится не препятствием для коррупции, а одной из статей её расходов.

Эту логику подтверждает реакция нардепа Вадима Столара на уголовное преследование. Сразу после возбуждения дела он публично заявил о готовности внести 300 млн гривен залога, дать показания и заключить соглашение со следствием.

Правоохранительная система должна делать преступление невыгодным. В Украине она превратила коррупцию в бизнес с понятными расходами, приемлемыми рисками и государственными гарантиями освобождения от тюрьмы.