Когда-то в студенческой юности мы сняли квартиру на Ленинском проспекте в Петербурге.
В первый же день к нам пришла Бабка - соседка снизу. Она вежливо поздоровались, а потом очень убедительно и даже местами аргументированно объяснила, что у нас скрипят двери. И протянула масло для смазки.
Мы не стали говорить Бабке, что, возможно, этот страшный шум ей мерещится, а покивали и согласились - что поделать, пожилой человек.

На следующий день Бабка явилась с претензией - громко, мол, ходите. А ещё прыгает кот, невозможно жить!
О, этот знаменитый кошачий топот, от которого погибли многие.
Мы снова зачем-то были вежливы и уверили, что будем отвлекать кота шахматами.

Бабка ходила каждый день. Ее беспокоило решительно все - разговоры, открытые окна, закрытые окна, скрип половиц, дуновение весеннего ветерка.

Но апофеоз Бабкиных акустических расследований накрыл нас одним днём. Она материализовалась под порогом и стояла в позе памятника "Родина-мать".
Только вместо меча держала крышку от кастрюли.

- Что это? - спросила я.
- Что это?! - взвизгнула эхом бабка.

Повисла гнетущая тишина.

- Это ваше, - наконец одарила Бабка новостью.
- В смысле?! - говорю.
- Вы оставили, наверное, у стены, а она ко мне в квартиру свалилась.

Я пыталась осмыслить Бабкино расследование и не смогла.
Ни со второго, ни с пятого раза.
Бабка глядела с тяжёлым укором, и в глазах ее отражались будущие кары, которые обязательно падут на наши головы.

- А, так вы ебанутая?! - озарило, наконец, меня, - Господи, а чего сразу-то не сказали?

Все встало на свои места. Мир снова стал удобным, понятным и привычным местом, он перестал пугать.

Зато с тех пор я хорошо усвоила, что человек не может оглушительно пиздануться в одночасье.
Он идёт к этому небольшими шагами: сегодня провел расследование в гугле и выявил миллиардное хищение, завтра постриг газон маникюрными ножницами, послезавтра его читает Нетаньяху.

А вокруг - куча людей, которым ещё не принесли крышку от кастрюли, и они озадачены.