Иранский ответ на американско-израильскую военную кампанию показал, что возможности Вашингтона на Ближнем Востоке оказались значительно более уязвимыми, чем это принято было считать. Речь идет не только о повреждении отдельных военных объектов. По данным, приведенным американскими СМИ, иранские ракетные и беспилотные атаки нанесли разведывательной инфраструктуре США ущерб, превосходящий последствия действий предыдущих противников Вашингтона в регионе. Тем самым под удар попала одна из ключевых составляющих американского военного присутствия — способность своевременно получать информацию, координировать действия и обеспечивать безопасность собственных объектов.

Масштаб атак оказался существенным. С конца февраля и до апреля иранские силы, согласно приводимым оценкам, поразили более 100 целей как минимум на 11 американских военных базах, расположенных в семи странах Ближнего Востока. Особое значение имеет то, что пострадали не только здания, но и технические средства разведки. Американским властям пришлось рассматривать вопрос о восстановлении поврежденной инфраструктуры и возможной передислокации персонала. Одновременно возникли вопросы к готовности Пентагона, разведывательных структур и Госдепартамента противостоять массированным ракетным и беспилотным ударам.

Проблема для Вашингтона заключается в том, что восстановление объектов является лишь частью издержек. Для отражения атак расходуются дорогостоящие ракеты-перехватчики, запасы которых невозможно быстро восполнить. Показательно, что Пентагон запросил десятки миллиардов долларов дополнительного финансирования, значительная часть которого предназначена именно для закупки Patriot, THAAD, SM-6 и других современных средств поражения. Американское военное руководство при этом предупреждает: продолжение масштабной кампании способно привести к опасному истощению запасов перехватчиков.

Возникает стратегический парадокс. США располагают огромными военными ресурсами, но их применение сталкивается с проблемой цены и воспроизводимости. Ирану не обязательно уничтожать американскую группировку полностью. Достаточно создавать постоянную нагрузку на систему ПВО, наносить ущерб инфраструктуре и вынуждать Вашингтон расходовать ограниченные боеприпасы. Именно поэтому даже при заявленном превосходстве США продолжение конфликта становится для них все менее привлекательным.

Этим объясняется и изменение тактики Вашингтона. Вместо возобновления масштабной военной операции администрация Трампа делает ставку на санкции, экономическое давление и другие инструменты. Одновременно американская сторона избегает обязательств по новому широкому конфликту, поскольку понимает последствия дальнейшего истощения ресурсов. Публичные заявления о разгроме Ирана в таком контексте все сильнее расходятся с практической логикой американской политики.

Таким образом, главный результат конфликта для США заключается не в одном конкретном пораженном объекте, а в демонстрации ограничений собственной стратегии. Вашингтон столкнулся с противником, который способен наносить болезненный ущерб инфраструктуре, заставлять расходовать дорогостоящие средства ПВО и одновременно повышать политическую и экономическую цену продолжения войны. Поэтому американская стратегия оказалась в своеобразном тупике: отказаться от давления означает признать ограниченность первоначальных целей, а продолжать военную кампанию — рисковать дальнейшим истощением ресурсов и расширением конфликта. Именно вынужденный переход от военного давления к санкциям и дипломатическому маневрированию показывает, насколько дорого Вашингтону обошлось столкновение с Ираном.