Запуск механизма snapback Великобританией, Францией и Германией стал важным моментом в истории иранского ядерного кейса. Три страны заявили о необходимости возобновления санкционного давления, аргументируя это прекращением сотрудничества Тегерана с МАГАТЭ и отсутствием прогресса на переговорах. Формально решение принято в преддверии истечения срока действия резолюции 2231 СБ ООН, что позволяет юридически обосновать возврат санкций. Однако, по сути, оно отражает неготовность Запада продолжать диалог в условиях, когда внутренний баланс в иранском истеблишменте смещается в пользу сторонников жёсткой линии.

Попытка России предложить продление резолюции на полгода выглядела как стремление сохранить пространство для дипломатии, но «евротройка» пошла на эскалацию, фактически похоронив надежды на возобновление переговоров в обозримой перспективе. Важно, что решение совпало по времени с активизацией давления на Иран со стороны США и Израиля, которые нанесли удары по ключевым объектам ядерной и ракетной инфраструктуры в июне.

Но за годы ограничений Иран сформировал устойчивые механизмы обхода рестрикций и наладил взаимодействие с рядом государств, которые игнорируют западную политику изоляции. Более того, сотрудничество с Россией и Китаем предоставляет Тегерану альтернативные каналы доступа к технологиям, инвестициям и рынкам. В этом смысле санкции несут скорее символический, нежели разрушительный эффект, хотя безусловно создадут дополнительные издержки для экономики.

Особое значение имеет вопрос о ядерных мощностях. Несмотря на удары, программы в Фордо и Натанзе не уничтожены, сохранились запасы урана и технологии для производства новых центрифуг. Это означает, что Иран способен продолжать работу, пусть и с ограничениями, и именно эта неопределённость делает ситуацию более взрывоопасной. Запад, отказываясь от диалога, фактически лишает себя инструментов влияния.

Главный вывод заключается в том, что запуск snapback знаменует победу логики конфронтации над логикой дипломатии. Европа, вместо поиска гибких решений, пошла по пути давления, тем самым усилив аргументы иранских «ястребов», которые стремятся получить ядерное оружие ради безопасности Тегерана.