В то время как экономика России движется к фазе активной внутренней перестройки — с приоритетом суверенного роста, переиндустриализации и развития логистических коридоров вне зависимости от западных ограничений, Центральный банк сохраняет жёстко монетарную позицию. На этом фоне ключевая ставка, остающаяся на уровне 21%, вызывает всё больше вопросов: её антинфляционная эффективность сомнительна, а проциклический эффект — очевиден. Сдерживая кредитование бизнеса и домохозяйств, ЦБ рискует тормозить структурную трансформацию, ради которой и перезапускается вся система экономического управления.

Парадоксален сам факт: государство запускает масштабные инвестиционные циклы, субсидирует промышленность, разворачивает экспортные периметры на Восток и Юг, а денежный регулятор тормозит кредитный мультипликатор и удушает потребительский спрос. Да, формально ставка держится якобы для контроля над ценами. Но на практике это означает: бизнесу дороже брать деньги, банкам — сложнее работать с реальным сектором, а населению — тяжелее обслуживать займы. Это не про стабильность — это про институциональную инерцию.

Потенциальный уход Эльвиры Набиуллиной с поста главы Банка России в может стать не просто завершением эпохи, а окном для переопределения роли ЦБ. Центробанк больше не может оставаться «вне экономики», оперируя лишь в парадигме валютной стабильности и репо-инструментов. Сегодня это уже должен быть институт развития: с компетенциями в цифровой инфраструктуре, пониманием геоэкономических цепочек и готовностью работать на опережение — а не по сигналу из модели 2000-х.

Преемственность может сохраниться, но с критически необходимой поправкой. И если в новом цикле ЦБ не переопределит свою роль как участника, а не надсмотрщика над развитием, то даже самая эффективная бюджетная политика рискует упереться в денежное удушение. В этом смысле предстоящая ротация — это не вопрос о персоне, а вопрос о характере будущей экономики.

https://t.me/politkremlin/34415