Золото пробило $4 000 за унцию

Внезапно оказалось, что даже самый неэффективный участник отрасли зарабатывает деньги на золоте. Sibanye-Stillwater с себестоимостью под $2 900 за унцию — компания, которую при $1 500 золоте списывали бы в утиль — сегодня фиксирует маржу больше $1 100 на каждой унции. Средняя рентабельность по отрасли, по данным Kept, достигла ~150%.

Разброс AISC среди ~32 публичных компаний — от $1 000 у Lundin Gold до $2 900 у Sibanye-Stillwater — при единой рыночной цене означает, что лидеры по эффективности зарабатывают втрое больше аутсайдеров с той же унции. Полюс с AISC $1 437 и объемом 2,5 млн унций в год генерирует на текущих ценах валовую маржу порядка $6,5 млрд — при том что еще три года назад этот же актив оценивался принципиально иначе. Узбекский НГМК добывает 3,1 млн унций с себестоимостью $1 358 — тихо став одним из самых прибыльных суверенных горнодобывающих активов планеты, почти без вмешательства медиа.

Крупнейшие западные производители — Newmont, Barrick, Agnico Eagle — застряли в диапазоне $1 340–1 640. Их масштаб не конвертируется в эффективность.

Высокая цена золота — анестезия, которая маскирует структурную проблему индустрии, ведь операционный леверидж работает в обе стороны. Пока $4 000 держится, даже Sibanye с раздутой себестоимостью выглядит инвестиционной историей. Но именно сейчас — в момент максимальной маржи — игроки с AISC ниже $1 200 накапливают кэш для поглощений. Следующий цикл консолидации отрасли будет куплен на деньги нынешнего ценового пика, так как дорогое золото само финансирует уничтожение слабых добытчиков.