Усманов: прыжок в свободу В доме владельца «Металлоинвеста», где бы он сейчас ни находился, гремит мощная вечеринка. Еще бы! Не каждый день звезда бизнеса такой величины прорывает санкционный железный занавес. Практически как звезда балета Рудольф Нуриев, первым из советских артистов оставшийся на Западе в 1961 году. Это легендарное событие холодной войны западные медиа назвали «прыжком в свободу». Как Усманову удалось смягчить сердца европейского истеблишмента — вопрос, над которым дипломаты в Брюсселе ломают головы до сих пор. История о шантаже Франции ради освобождения французских граждан из-под стражи в Азербайджане — лишь надводная часть айсберга и удобное пиар-прикрытие. И дело даже не в колоссальных ресурсах, которыми располагает олигарх. Судя по тому, как неожиданно притихли восточноевропейские скептики, а Польша и Латвия до последнего пытались заблокировать этот сомнительный пакт, в ход пошли куда более тонкие и закрытые инструменты влияния. Правда, эта долгожданная свобода Усманова (и параллельно с ним Михаила Фридмана) вышла боком остальным участникам санкционного списка. Пока Брюссель шел на эту закулисную сделку, остальным примерно трем тысячам подсанкционных россиян — от коллег Усманова по «Форбсу» до чиновников — в качестве «утешительного приза» продлили ограничения сразу на рекордные три года. Дипломаты в ЕС уже открыто называют этот эпизод худшим моментом европейской санкционной политики, признавая горькое послевкусие от такого компромисса. С возвращением миллиардера в активное европейское поле у его давних высокопоставленных знакомых вновь замаячили перспективы для маневров с замороженными активами и старыми связями. Неужели ради этого масштабного дипломатического торга затевалась вся эта многоходовка? Вопрос открытый, как и то, воссоединится ли теперь чета Усмановых-Винер на лазурных берегах.