Государство создает условия, в которых женщину проституируют, систематическим игнорированием насилия над нею санкционирует принуждение ее к проституции, создает экономическую ситуацию, в которой она оказывается вынуждена торговать собой, цементирует социальное положение, в котором ее половые органы становятся товаром на рынке, после чего заявляется, что проституция существует потому, что того хочет женщина, и что вопрос, которым нам следует задаться, — имеет ли государство право вмешиваться в это выражение ее свободной воли. Причиной неискоренимости проституции — почему она будет существовать всегда — называется желание женщин ею заниматься, которое тоже будет существовать всегда. Проще говоря, это означает, что мужчины признают условия, создающие проституцию, приемлемыми, неизменными и нормальными, потому что проституция видится им нормальным использованием женщин, полностью соответствующим тому, что те из себя представляют.

Одинокий или женатый на бесплодной женщине мужчина хочет ребенка; он покупает яйцеклетку суррогатной матери — женщины, которая будет искусственно оплодотворена, — и арендует ее матку; она обязана выносить и родить ребенка, родителем которого, по условиям контракта, будет считаться он.
Новые репродуктивные технологии — внутриматочная инсеминация и экстракорпоральное оплодотворение — позволяют женщинам продавать свою матку на условиях, схожих с условиями продажи женских тел в публичных домах. Материнство превращается в новый вид проституции, только теперь это происходит при содействии ученых, желающих получить доступ к репродуктивным органам женщины ради экспериментов и власти. Врач производит оплодотворение, он же контролирует зачатие и развитие плода. Женщины получили возможность продавать свои репродуктивные функции точно так же, как проститутки продают свои тела, не рискуя получить звание «шлюхи», так как при этом они не занимаются сексом. Теперь клиенты покупают матку, а не вагину, репродукцию, а не секс.

Аргументация в пользу социальной и моральной приемлемости такого рода торговли ничем не отличается от риторики защитников публичных домов: может ли государство вмешиваться в осуществление свободной воли женщины (которая выражается в сдаче матки в аренду)? Если женщина желает сдать в аренду свою матку в рамках коммерческой сделки, какое право имеет государство запрещать ей это проявление женской сущности?

Однако это пресловутое свободное волеизъявление женщины как индивидуума — не более чем миф, поскольку осуществление личной воли — именно то, в чем отказано людям, которых определяют и используют как подчиненный класс. До тех пор, пока вопросы сексуальной и репродуктивной судьбы женщины формулируются и обсуждаются так, будто они решаются индивидуальным порядком, мы не сможем описать и изменить реальные условия, закрепляющие и сохраняющие сексуальную эксплуатацию женщин.

Государство создало социальную, экономическую и политическую ситуацию, в которой продажа определенных сексуальных и репродуктивных функций необходима для выживания женщин; при этом такая продажа расценивается как проявление личной воли женщины — и это единственное проявление ее воли, которое яростно защищают любители высокопарных рассуждений о женской свободе.

Государство отказывает женщинам в массе других вещей: в образовании, работе, равных правах перед лицом закона, сексуальном самоопределении в браке, в то время как возможность государственного вмешательства в продажу женских тел или репродуктивных органов вызывает у людей желание вступиться за свободную волю женщины, за ее права, ее индивидуальность, которые имеют право на существование только когда она продает тот товар, который ей положено продавать.