Я наблюдала за ней довольно долго — тайно, конечно. Не из интереса. По крайней мере, именно это я себе говорила. Хотелось понять, что у неё в голове и почему она так действует на окружающих. Но чем больше я за ней следила, тем сильнее она меня бесила. Розария может вести себя совершенно беспечно даже тогда, когда любой другой на её месте уже давно бы занервничал. Иногда мне кажется, что даже перед лицом настоящей опасности она просто уселась бы поудобнее, улыбнулась и принялась шутить — лишь бы показать, какая она невозмутимая и «крутая». Меня от одной этой мысли передёргивает.

А ведь, если смотреть со стороны, она милая. Красивая, ухоженная, уверенная в себе — из тех людей, которые прекрасно знают, какое впечатление производят, и не собираются делать вид, будто им всё равно. Кажется, Розария собой любуется. И, что хуже всего, у неё достаточно причин, чтобы считать, будто окружающие тоже должны ею любоваться.

Но вся эта привлекательность ничего не меняет. За красивой улыбкой я не вижу в ней ничего, что вызывало бы у меня уважение. Она слишком любит строить из себя загадочную, слишком охотно играет с чужим терпением и слишком редко показывает, что хоть что-то воспринимает всерьёз. Может быть, за этим скрывается что-то настоящее — не знаю и знать не хочу. Мне достаточно того, что рядом с ней я постоянно злюсь.

Иногда хочется просто сказать ей всё это в лицо. А потом я вспоминаю, что она наверняка только усмехнётся, бросит какую-нибудь колкость и будет смотреть, как я закипаю. Вот именно это и выводит меня из себя больше всего: будто бы она всегда получает удовольствие от того, что заставляет других терять самообладание.

К чёрту её.