БУДЬТЕ КАК БОГИ. Этот библейский прародительский соблазн имеет самое прямое отношение к нашей русской судьбе. И не только на уровне человеческой личности, но и страны в целом.
«Он Бог, он Бог был твой, Россия», - с восхищением воспевал Петра I Михайло Ломоносов. Все свершения, все деяния царя-преобразователя представлялись нашему первому «Платону» образцом государственной работы.
Но вот прошло двести лет, и созданная Петром великая Империя была разрушена «до основания». Обратим внимание, это крайне важно: «лихой годиной бед» и теперь, в начале ХХ века, правит человек, в котором проницательный Максимиллиан Волошин увидел характерные петровские черты.
Великий Петр был первый большевик,
Замысливший Россию перебросить,
Склонениям и нравам вопреки,
За сотни лет, к ее грядущим далям.
Он, как и мы, не знал иных путей,
Опричь указа, казни и застенка,
К осуществленью правды на земле.
Не то мясник, а может быть ваятель -
Не в мраморе, а в мясе высекал
Он топором живую Галатею…
Впрочем, сходство ещё не означает тождество. Об этом напомнил себе и нам, потомкам, один из пассажиров «философского парохода» Александр Изгоев. Прощаясь с Петербургом (Петроградом), стоя у прекрасного Медного всадника, он думал о том, что «в Петре Великом было действительно немало от большевиков. Но, к сожалению, в коммунистах почти ничего нет от Петра».
И тем не менее, никуда не денешься, творец Империи проторил дорогу будущим могильщикам своего великого детища. Они, как и он, были демиургами, сочиняли (каждый по-своему) новый прекрасный мир. Творили из ничего с чистого листа. Действовали, как и подобает демиургу, - самочинно, без Бога, только по своему разумению. И в этой самочинности скрывалась главная опасность. Смертельная опасность.
Ибо демиург есть непримиримый враг традиции, в том числе доброй традиции. Враг естественного, нереволюционного развития, стало быть, жизни как таковой. Сочинив новую жизнь, он прибегает к насилию, что есть силы давит и в конечном счёте разрушает живой национальный организм.
Тщетно пытаясь заменить организм механизмом (наподобие часового, это любимый образ Петра), демиург стремится уподобить множество живых людей винтикам и шестерёнкам огромной «регулярной» государственной машины. В позднесоветское время такая машина, исчерпав все национальные ресурсы, рухнула...

И вот теперь, на историческом пепелище мы наводим тень на ясный день. Сочиняем кентавра: пытаемся соединить некую абстрактную, погубленную доморощенными демиургами традиционность с кусками безжизненной коммуно-большевистской конструкции. Здесь мы невероятно фальшивим… Ведь на самом деле нам бы очень хотелось действовать демиургически, то есть политтехнологично и, в сущности, по-прежнему самочинно. Да вот незадача, бодливой корове бог рог не даёт…