В начале недели федеральный ресурс — тг-канал Shot выпустил свой рейтинг регионов по упразднению заброшенных деревень. У него Костромская область оказалась на первом месте с 21 упраздненной деревенькой в этом году (в прошлом — 144 населенных пункта). Упразднение заброшенных деревень — рутинный административный процесс, но это как симптом гнетущей урбанизации, от которой обширная сельская часть нашего региона подвержена запустению.
К слову, по данным географа Станислава Адамайтиса (у него другая методика), в этом году больше деревень упразднили все же в Новгородской области.
Всего же за неполные 8 месяцев 2026 в 26 регионах упразднили 165 опустевших населённых пунктов, 37 из которых присоединили к соседним, а 128 просто юридически ликвидировали.
У нас в администрации видимо нехило оскорбились таким несогласованным нелицеприятным упоминанием региона в канун выборов. Поэтому к вечеру того же дня у нас шустро организовали антикриз: наш ответ
«Пустующие населенные пункты тяжелым ярмом висят на областном бюджете. Они оттягивают на себя деньги, хотя это никому не нужно"
Так вот почему до сих пор не построен второй мост через Волгу: это все заброшенные деревни в костромской глубинке утянули на себя бюджет региона. Кстати, привести какие-либо цифры депутат Зудин не удосужился. Вообще не очень ясно, почему для антикриза выбрали именно Зудина, при том, что он избирался от Костромского района, в котором все относительно благополучно с запустением деревенской глубинки — в его округе наверняка каждое лето жители столицы региона скупают себе под дачи деревенские дома.
И опять заметка на полях: а если покинутую деревню упразднили, то получается, в ней купить себе дом, чтобы переехать на село будет уже куда сложнее потенциальному городскому дауншифтеру? То есть, если деревеньку упразднили — на ней поставлен крест? А если кто-то захочет возродить деревню, что ему скажет Сергей Юрьевич?