Прогулка по Ваганьковскому кладбищу с Юлией Косовой
Часть 2

Наша экскурсия пришлась на день рождения Таривердиева и началась у его могилы со встречи с Верой Гориславовной Таривердиевой, женой композитора. Он похоронен на Армянском, которое является частью Ваганьковского, и находится через дорогу .

Ваганьковское открыли в 1771 году, когда в Москве бушевала чума и хоронить в черте города запретили. Тогда это была окраина. И за эти двести пятьдесят лет здесь накопилось столько всего, что, наверное, можно было бы написать еще одну главу в истории России. Это место как «слоёный пирог» эпох. Здесь есть могилы с деревянными крестами, которые еще помнят XIX век. Есть монументы в стиле модерн из стекла, говорят новая тенденция. Есть мрамор и гранит, за которым стоит жадность и боль 90-х. И есть скромные холмики, на которых нет даже имени, — а под ними, возможно большие судьбы.

Мы стояли у могилы Ивана Кивелиди. Кто он? Предприниматель, который в 1995 году был отравлен неизвестным ядом. Его смерть так и осталась тайной. И его последние слова, их можно прочитать на памятнике, были «небо голубое…»

Потом мы подошли к памятнику Вячеслава Иванькова. Япончик. Это имя в 90-е произносили то с ужасом, то с уважением. Сегодня оно звучит почти как легенда. Я пыталась представить себе человека, о котором ходят тысячи слухов.

А еще мы говорили о Соньке Золотой Ручке. Она не здесь. Ее могила на Сахалине. Но на Ваганьковском ей поставили памятник, как символ целой эпохи — авантюризма, риска. И вот я подумала: а что если легенды важнее правды? Что если мы сами выбираем, кого помнить и как?

А самое большое впечатление сотканное из вороха чувств от ужаса до слез сентиментальности.. Она лежит на кровати, в полный рост. Белоснежный мрамор, рядом столик и стулья. И все это — под саркофагом из стекла и стали. Мозаику, говорят, так и не сделали. Что-то пошло не так. И «могила матери» осталась открытой. «Одно из самых дорогих надгробий в Москве — около 20 миллионов рублей. Говорили разное. А оказалось, мама, Лидия Владимировна Черникова была обычной пенсионеркой. Жила в Стерлитамаке, потом переехала в Москву. Последние годы тяжело болела и почти не вставала с постели. Памятник ей поставил сын — Сергей Черников, предприниматель из Башкортостана, связанный с «Башкирской содовой компанией». Он заказал работу скульптору Ивану Коржеву, и в портфолио мастера она значится просто: «Надгробие матери из мрамора». Когда скульптора спросили почему он изобразил женщину именно в этой позе, он ответил: «кто я такой, чтобы решать как сыну видеть мать».