«Скопировать один к одному, без всяких отличий»

Сегодняшние разговоры про экспортные ограничения на чипы, обход санкций через третьи страны и локализацию производства процессоров звучат как новость последних пары лет. На самом деле это ровно та же схема, по которой советская микроэлектроника жила почти три десятилетия — просто с другим знаком.

История началась в 1962 году. Инженер Борис Малин, один из ведущих советских специалистов по полупроводникам, вернулся из годовой стажировки в Пенсильвании — примерно в то же время, когда Никита Хрущев объявил о строительстве Зеленограда как советского ответа на Кремниевую долину. Малин привез с собой небольшое устройство — микросхему SN-51 производства Texas Instruments, одну из первых интегральных схем, поступивших тогда в продажу в США. Председатель Государственного комитета по электронной технике Александр Шокин счел, что СССР обязан получить эту технологию любой ценой. Он вызвал Малина и группу инженеров к себе в кабинет, положил микросхему под микроскоп и после осмотра отдал короткое распоряжение: «Скопировать. Один к одному, без всяких отличий».

Эта фраза фактически стала негласной доктриной советской электронной промышленности на следующие тридцать лет: не изобретать заново, а максимально точно повторять уже существующие западные образцы, выигрывая время за счет отказа от собственной архитектуры.
Схема отлично сработала и на процессорах следующего поколения. В 1974 году Intel выпустила восьмиразрядный процессор 8080A, ставший стандартом для целого поколения западной вычислительной техники. Уже к 1977 году в СССР был готов собственный клон — К580ИК80, позже переименованный в КР580ВМ80А в соответствии с новым ГОСТом 1986 года. Три года на полный цикл копирования — очень быстрый результат для промышленности, у которой не было ни лицензии, ни доступа к документации Intel.

Процесс копирования был буквально хирургическим. Инженеры вскрывали корпус чипа, фотографировали верхний слой металлизации под микроскопом, затем послойно стравливали или сошлифовывали его, снимая каждый следующий слой, пока не добирались до кремниевой подложки. По снимкам восстанавливали топологию и заново вычерчивали фотошаблоны. Копии получались настолько точными, что нередко воспроизводили даже мелкие огрехи оригинальной разводки — верный признак прямой кальки, а не самостоятельной разработки.
К 1974 году масштаб этой практики был настолько заметен, что ЦРУ подготовило отдельный секретный доклад о развитии производства интегральных схем в СССР — аналитики фиксировали, как промышленность обходит эмбарго, закупая оборудование и образцы через третьи страны.

КР580ВМ80А в итоге стал массовым процессором советской бытовой электроники: на нем строили любительские компьютеры «Радио-86РК», «Специалист», «Корвет» и множество клонов зарубежных машин, которые в 1980-х собирали в кружках и на кухнях по всей стране. Именно с этого клона для значительной части советских инженеров началось личное знакомство с программированием.

У доктрины «копировать без отличий» была своя цена. Промышленность, которая всегда воспроизводит чужой чип спустя два-три года после оригинала, по определению никогда не окажется на переднем крае — она обречена постоянно бежать вслед за чужим прогрессом, а не создавать собственный. Зеленоград стал советской Кремниевой долиной, но так и остался долиной с чужими чертежами.

Подписывайтесь на «ГК» в Telegram|на Sponsr|в MAX