Есть у меня непреодолимая тяга - возвращать вещам их функции. Я представляю себя неким реаниматором, только вместо лекарств и сложных приборов у меня обычно краски и молоток.

Я частт подбираю то, мимо чего все проходят, и даю этому второй шанс. Не потому что я такая добрая - а потому что не могу пройти мимо. В этом, наверное, и есть мой главный художественный жест: не создавать новое, а замечать то, что уже готово исчезнуть.

Этого гадкого утёнка я нашла на мусорке и сразу притащила в мастерскую. На маркировке - 65-й год выпуска, а под обивкой, если покопаться, ещё два слоя постарше. То есть он уже знает, что такое реанимация. У него, считайте, три жизни за плечами. И четвёртая - теперь со мной.

- Нам же нужен стул для балконных посиделок! - объявила я подруге, с которой мы делим это творческое пространство.

Стул был торжественно разобран, лишён полувековой грязи и лака заодно. А потом первая мотивация улётела - и стул провалялся в разобранном виде всё лето.

Вчера я наконец собрала волю в кулак: собрала каркас, обтянула сидушку, прикрутила всё на место. Знаете, лето кончилось, и балконных посиделок ждать теперь ещё долго. Но зато я буду к ним готова.

И знаете что? Я счастлива.

В этом, кажется, и весь смысл - не в результате, а в самом акте возвращения. Когда выброшенная вещь снова начинает быть нужной, мир становится чуть менее выброшенным.

Так что добро пожаловать в гости в наше творческое пространство - у нас теперь есть стул. Не новый, не идеальный, но свой особенный.