Надеюсь, вы уже видели новость про самое древнее (4400-4700 лет) в мире затонувшее судно, найденное у берегов Турции, которое везло товары в Трою или на Крит? Вот и я видела. Так на почве размышлений на всякие околоморские темы, в голове всплыла фраза: «Среди рыбачек для Парок всегда найдётся вакансия», но, как это часто со мной бывает, без указания источника. Конечно, он был спешно найден посредством запроса в поисковике, из-за чего я не мене спешно погрузилась в блаженное перечитывание «Набережной неисцелимых», простите, опять Бродского — осенняя меланхолия, не иначе.
Вообще-то это прозаическое эссе о Венеции, куда сам автор призыва не выходить из комнаты сбегал много зим подряд. Эдакое многословное признание в любви городу архитектурных отражений, в котором сквозь «густой, слепой, неподвижный туман» и «несметную чешую плещущей ряби» каналов постоянно проступает Петербург. Настоятельно рекомендуется к прочтению ненастным холодным вечером под стук дождя — даже если вы не любите Бродского, но, как любой порядочный грекофил, любите море (или архитектуру, или Венецию, или Питер).
Так, например, описывается в нём местная каменная фауна:
«В общем, все эти бредовые существа – драконы, горгульи, василиски, женогрудые сфинксы, крылатые львы, церберы, минотавры, кентавры, химеры, – пришедшие к нам из мифологии (заслужившей звание классического сюрреализма), суть наши автопортреты, в том смысле, что в них выражается генетическая память вида об эволюции. <...> Имея нечистую совесть, узнаешь себя в любой из этих мраморных, бронзовых, гипсовых небылиц – как минимум, в драконе, а не в св. Георгии. <...> Поэтому, продвигаясь по этим лабиринтам, никогда не знаешь, преследуешь ли ты какую-то цель или бежишь от себя, охотник ли ты или дичь. Точно, что не святой, но, возможно, и не полноценный дракон; вряд ли Тесей, но и не изголодавшийся по девушкам Минотавр. Впрочем, греческая версия ближе к делу, поскольку победитель не получает ничего, поскольку убийца и убитый родня. <...> А по поводу причинности следует добавить, что главный герой сюжета – именно Дедал, кроме очень правдоподобной коровы построивший – на этот раз для царя – тот самый лабиринт, где быкоголовый отпрыск и его убийца однажды столкнулись с печальными последствиями для первого. В каком-то смысле, вся история родилась в мозгу Дедала, и в особенности лабиринт, так похожий на мозг. В каком-то смысле, все между собой в родстве, по крайней мере преследователь и преследуемый. Поэтому неудивительно, что блуждания по улицам этого города, чьей самой крупной колонией в течение примерно трех веков был Крит, производят довольно тавтологическое впечатление, особенно когда смеркается, то есть когда убывают пасифайские, ариаднины и федрины свойства города. Иными словами, особенно вечером, когда предаешься самоуничижению.».
Там еще много всего такого прекрасного про рыб, осьминогов и общую подводность ощущений. Есть даже «огромные резные сундуки темных палаццо, полные непостижимых сокровищ – скорее всего, золота, судя по желтому электрическому сиянию слабого накала, пробивавшемуся сквозь щели в ставнях». #книжное@knossoslab
🏛️ Очень Древняя Греция