В море много святых. Ты же знаешь? Знаешь. Ты уже большой мальчик.
В море много святых, и так было издавна. Они там дольше, чем что угодно. Святые были даже раньше богов. Они их ждали – и они там до сих пор.
Святые питаются рыбой и моллюсками. Кто-то ловит медуз, а кто-то ест мусор. Некоторые святые едят что попало. Они прячутся под камнями; они выворачиваются наизнанку; они плюются спиралями. Чего только святые не делают.
Сложи руки в такую форму. Вот так. Пошевели пальцами. Ну вот, получился святой. Смотри, вот еще один! Теперь они дерутся! Твой победил.
Больших спиральных святых уже нет, но еще есть похожие на мешки и похожие на клубки и еще такие, которые похожи на хламиды с развевающимися рукавами. Какой твой любимый святой? Я назову своего. Но погоди – сперва, знаешь ли ты, почему они святые? Все они – святая семья, все они родственники. Друг друга и… знаешь, кого еще?
Правильно. Богов.
Ну хорошо. Кто тебя создал? Ты знаешь, что отвечать.
Кто тебя создал?
Чайна Мьевиль «Кракен»
Как вы понимаете, будучи фанатом всего минойского я в свое время не могла не прочитать этот роман Мьевиля. Да, он довольно причудливый, как и все работы этого автора, но с такой любовью и религиозным трепетом художественную литературу про осьминогов, кажется, не писал еще никто. А вспомнился мне этот текст потому, что пару дней назад на глаза попалось занятное интервью археолога Костаса Паскалидиса, которое он дал Афинско-Македонскому агентству новостей по поводу очередного обновления проекта «Невидимый музей» в Национальном археологическом. На сей раз речь идет о четырех экспонатах, которые и в моем рейтинге минойского искусства занимают верхние позиции. Это ларнак (можно даже покрутить в 3D на скетчфабе) и три сосуда c изображениями глазастых осьминогов👀🐙.
Сначала Паскалидис говорит о вещах, которые уже много раз были разобраны в рамках научных дискуссий о возникновении у минойцев морского стиля. То есть о том, что особой любовью к морским гадам жители Крита прониклись уже после Санторинского извержения, т.е. после разрушительного замлетрясения и цунами, уничтожившего, скорее всего, минойский флот. В изобразительном репертуаре оставшихся в живых после пары лет разрухи, неурожая и голода критян на место голубых обезьян, газелей и ласточек пришли осьминоги, тритоны и каракатицы, а Великая Богиня, кажется, вообще впала в немилость.
Но это мы с вами и так знаем, и обсуждали много раз в контексте вопроса о последствиях извержения. Интересно другое: Паскалидис говорит, что «за почти 250 лет новодворцового периода на Крите (около 1700-1450 гг. до н.э.) мы не нашли почти ни одного захоронения», перечисляя правда немногочисленные захоронения из Порос-Кацамбаса и Ираклиона, два из Мавро-Спилио и Кноссоса и несколько случайных находок останков в горшках, обнаруженных на пляжах. «У нас также нет остатков погребальных костров — потому что мы бы нашли их при раскопках — или каких-либо костных останков, спрятанных, например, в ущельях. Тем не менее, за эти 250 лет на Крите должны были жить сотни тысяч людей, это один из самых густонаселенных периодов минойской древности», — отмечает ученый. «Были ли они похоронены в море? Возможно, мы никогда этого не узнаем», — добавляет он.
🚣 А вот эта гипотеза мне очень нравится. Почему-то не встречала ее раньше в научной литературе. Представляете, полыхающие корабли минойской знати и лодки простых критян, уносящие их бренные тела в мир иной? Рагнар Лодброк бы одобрил.
Что касается самих осьминогов, как я уже не раз (а раз, два, три и далее по поиску) говорила, в минойском искусстве это все-таки не страшные монстры морских глубин, как в фантазии того же Мьевиля, а скорее волшебные спутники, психопомпы, то есть проводники душ в иномирье.
🐙 Очень Древняя Греция