Охота как упорядочивание хаоса

Заранее прошу прощения за схематичность повествования, тема очень широкая, и пока я просто набросаю контуры. Сцены охоты — это один из самых древних и часто встречающихся в доисторических культурах сюжетов. Наверное, большинство из вас помнит учебники по истории, главу про охотников и собирателей, иллюстрированную какой-нибудь сценой наскальной живописи с фигурками гонящихся за добычей людей с копьями. Обычное объяснение звучала примерно так: древние люди много охотились, а потому часто изображали сей увлекательный процесс.

Но мой взгляд на произведения древнейшего искусства изменился давно и бесповоротно в том числе после прочтения «Истории религий» Андрея Зубова, в которой он пытается реконструировать религиозные представления древнего человека (палеолит, неолит, мегалитическая религия). Не то чтобы я согласна абсолютно со всеми допущениями автора, но одна мысль кажется мне категорически верной: такие колоссальные по трудозатратам и эмоциональной наполненности действия, как строительство гигантских сооружений, запечатления чего-либо в виде петроглифов или коллективные «охоты» на опаснейших зверей, не совершаются просто «от нечего делать». Нет никакого рационального смысла в том, чтобы древним ирландцам строить колоссальные курганы Бруга-на-Бойне, египтянам свои Пирамиды, а жителям Чатал-Хююка городить где ни попадя свои буркании (бычьи рога).

Чем древнее общество, тем оно менее защищено и расслаблено, а силы его членов тратятся только на важное, ибо «зима близко», в смысле смерть во всех её проявлениях. Так вот, чаще всего, если мы видим в древних культурах что-то вопиюще иррациональное, значит оно было чрезвычайно важно для носителей, отражало какие-то глубокие религиозные представления, далекие от утилитарного «нашел-поймал-съел».

Зубов, например, говоря об неандертальском охотничьем культе, сообщает, что памятники поклонения медведю того периода обнаружены на пространствах от испанских Пиренеев до нашего Кавказа. Питаться неандертальцы предпочитали безобидными копытными или грызунами, с помощью ловчих ям довольно безопасно могли ловить шерстистых носорогов и даже мамонтов, а вот отправиться же в глубину пещер на медвежью охоту их могли заставить иные, не связанные с пропитанием, но жизненно важные цели. Судя по тому, как обращались с останками убитых медведей, не культ медведя был следствием охоты, но охота на медведя была следствием культа.