Пока люди останавливаются, чтобы сфотографировать акварель листьев клена в свете уличного фонаря, мир жив. И мы — заодно. Я иду и думаю. Листья осенью не превращаются, к примеру, в грязно-синие или в черные. Не превращаются тут же — на деревьях — в пыль. Они не растворяются зелеными прямо в воздухе. Ведь при создании мира могло быть и такое, почему нет? Но листья каждый год прощаются с нами так красиво! Они шуршат под ногами золотом. И ювелиры правы — золото может быть желтым, зеленым, красным. Есть еще золото Тициана. Прожилки вот этого солнечного кленового листа как будто старательно обведены ярким изумрудным. А у этого — четкий контур цвета карамели. А на этом листе оранжевый цвет растворяется в тыквенном, плавно переходит в каштановый, затем — в малиновый и в довершение — в цвет выдержанного бургундского. Ковер шуршащих листьев — шедевр эпохи импрессионизма. Мазки пунцового, малинового, яхонтового, цвета амаранта… Палитра — божественная. Охристые, рыжие, терракотовые тона. А дубовые листья на моем острове — цвета дорогой итальянской замши.Обходиться малым и уметь радоваться малому — не одно и то же. Всё это было у меня и раньше. Значит, я и раньше получала от этого удовольствие, была счастлива? Ответ: да! Только раньше я «была счастлива» мимоходом, машинально. Теперь я обращаю на всё, что приносит мне радость, большое внимание. Я проживаю все эти моменты и переживаю их. Joie de Vivre.Когда я спрашиваю у своей дочки: «Ты хочешь чай с лавандой или с бергамотом?», мне хорошо и уютно уже просто от произнесения этих слов.Хочется поделиться ощущениями со всем миром.Вышла на улицу. Машины стоят вдоль поребрика. Листья падают и стихийно-совершенным узором повсюду располагаются. Эдаким багряно-терракотовым настилом. Где-то — кленово-размашистыми мазками, где-то — березово-банными аппликациями.Небо — как на акварелях Волошина. Это еще не тучи, но уже не облака — многослойные, держат в плену солнце. А солнце — рррраз, и нашло лазейку!А сзади люди идут и вслух, не поднимая глаз от телефона: как эта осень достала!И прямо картина. Создатель — перед мольбертом. Доселе так старавшийся, Он отложил кисть, всплеснул руками, вытер их с обеих сторон о фартук, развязал его сзади, снял, отложил в сторону и, совсем расстроившись: «Ребят, ну что вы такие, а?»Из книги «В Петербурге время чая. Искусство наслаждаться жизнью каждый день». Жду вас сегодня в Доме Зингера на презентации второй книги. Просто для меня они неразделимы..