ᴋиᴛ запой.🐳Люблю грозу в начале мая, Когда весенний, первый гром, Как бы резвяся и играя, Грохочет в небе голубом. Гремят раскаты молодые... Вот дождик брызнул, пыль летит... Повисли перлы дождевые, И солнце нити золотит...
Люблю грозу в начале мая как долбанет из-под сарая Песни Толи Саммера
— С праздником, Анго. Дазай протянул маленькую коробочку, перевязанную красной лентой. Выражение лица у него при этом было такое невинное, что Анго осторожно проверил коробку на взрывчатку, яд или подслушивающее устройство. — Это не бомба, — улыбнулся Дазай. — Ну, почти.
Внутри лежали носки. Розового цвета. С огромными глазастыми аниме-девочками в школьной форме, которые держались за руки и подмигивали. Надпись по кругу гласила: «Моей лучшей вайфу!!». — Нет, — сказал Анго, закрывая коробку. — Дазай, иди нахуй с такими подарками, пожалуйста.
Дверь открылась с глухим стуком. Сигма, сидевший на небольшом диване с книгой в руках, поднял взгляд. На пороге стоял Чуя, плащь был на распашку, шляпа немного съехала набок, а лицо выражало такое недовольство, словно весь мир сегодня лично его обидел. — Привет. — Тихо поздоровался Сигма, закрывая книгу. — Тяжёлый день?
Ответа не последовало. Вместо этого Чуя скинул свои ботинки, даже не удосужившись аккуратно их поставить, и рухнул на диван рядом. Рыжий шумно выдохнул, утыкнувшись лбом в чужое плечо и замер на несколько секунд. Сигма терпеливо ждал, чувствуя, как напряжение пульсирует в теле партнера. А затем, Чуя выпрямился, и прежде чем Сигма успел что-то сказать, подхватил его под бедра и пересадил к себе на колени.
— Ты чего..? — Парень едва не выронил книгу, хватаясь за плечи Накахары, чтобы удержать равновесие. — Сиди. — буркнул Чуя, прижимаясь лбом к его ключице, руки сомкнулись вокруг талии, словно в замке. — Не дергайся... Дай мне минуту. Сигма осторожно, не спрашивая разрешения, положил ладонь на затылок Чуи, медленно поглаживая мягкие рыжие пряди. — Жалуйся. — тихо сказал парень, чувствуя как напряженные плечи партнера постепенно расслабляются под его касаниями. — Я весь во внимании.
И Чуя начал говорить, сбивчиво, зло, иногда повышая свой тон, но все крепче вжимаясь в тепло своего парня рядом. Про то, как с самого утра ему не везет, про тупое, сложное задание, про противный дождь, который испортил всю укладку, на которую он тратит не мало времени, из-за непослушных волос. Сигма молча гладил его по волосам, иногда вставлял свои комментарии, поддакивал. Где то на середине жалобы о бессмысленности существования голос рыжего стал совсем тихим, злость сменилась усталостью, а пальцы, вцепившиеся в чужую футболку, наконец разжались. — И вообще день отвратительный. — закончил Чуя шепотом.
Сигма мягко улыбнулся, чувствуя, как дыхание парня щекочет шею. В комнате стало тихо, только редкие капли дождя за окном нарушали молчание. — Отвратительный, — согласился Сигма, не прекращая гладить его по волосам. Пальцы скользили легко, почти невесомо, и Чуя под этим прикосновением начал заметно клевать носом. Всё его напряжение словно утекало куда-то в пол. — Сигма. — Буркнул Чуя куда-то в ворот его футболки. Голос звучал глухо и сонно. — Мм? — Не двигайся.
Сигма послушно замер, чувствуя, как чужие руки слабее обхватывают его талию, а вес тела всё сильнее давит вперёд. Чуя практически навалился на него, и Сигма едва успел подхватить его за плечи, чтобы оба не завалились на бок. — Ты засыпаешь... — Констатировал он очевидное. — Неправда. — Пробормотал Чуя, и его дыхание выровнялось, становясь глубоким и ровным. Ресницы дрогнули, глаза закрылись, и через несколько секунд он уже спал, прямо так, сидя на диване, обняв Сигму за пояс и уткнувшись лицом в чужое плечо.
У дазая есть папка с фотками своего любимого, он считает его очень и очень красивым. Каждую ночь дергает... наверное. Куникида считает дазая "привлекательным" и ему стыдно от этого факта.
