𝒦𝓊𝓃𝒾𝓀𝒾𝒹𝒶 × 𝒟𝒶𝓏𝒶𝒾
Ночной воздух Йокогамы был сырым и липким, пропитанным запахом близкой реки и дешевого алкоголя. Куникида стоял на пороге бара, чувствуя, как мигрень уже начинается где-то в затылке, медленно сжимая виски холодными тисками.
Внутри, в тусклом свете, за барной стойкой сгорбившись сидел Дазай. Он был окружен пустыми бутылками, Голова свесилась на грудь, и, если бы не бармен, с тревогой поглядывающий на позднего гостя, Куникида, возможно, просто развернулся и ушел бы. Но чувство долга – это проклятие, от которого невозможно избавиться.
— Дазай, — резко окликнул он, подойдя ближе. — Подъем. Мы уходим.
Осаму медленно, с усилием поднял голову. Его глаза были мутными, а на губах застыла кривая, жалкая улыбка.
— А, Куникида-а... — протянул он заплетающимся языком. — Ты пришел...
Доппо вздохнул, подавляя желание отвесить ему подзатыльник. Он подхватил Дазая под руку, заставляя того встать. Осаму был тяжелым, как мешок с мокрым песком, и от него разило алкоголем и сигаретами.
— Идем. Я не собираюсь выслушивать твои пьяные бредни на пороге заведения.
Путь до квартиры Дазая был пыткой. Осаму постоянно спотыкался, цеплялся за Куникиду, как утопающий за соломинку, и что-то невнятно бормотал себе под нос. Куникида терпел, крепко держа его за талию, чувствуя под пальцами тепло чужого тела и дрожь, которую Дазай не мог контролировать.
Когда они наконец оказались в квартире, Куникида с облегчением сбросил верхнюю одежду Дазая и попытался усадить его на диван. Но брюнет, вместо того чтобы упасть на подушки, вдруг резко обмяк и уткнулся лбом в плечо Куникиды.
Доппо замер. Он ожидал чего угодно, кроме этого. А потом блондин почувствовал как что-то капает на его рубашку.
Это были рваные, судорожные рыдания, которые сотрясали все худое тело Осаму. Он плакал тихо, почти беззвучно, вцепившись пальцами в рубашку Куникиды, сминая ткань.
— Я бесполезный... — едва разборчиво бормотал он куда-то в плечо. — Абсолютно ненужный человек.
— Дазай, — начал Куникида, пытаясь отстранить его, но хватка стала только сильнее.
— Я только всем надоедаю. Работаю плохо. Людей раздражаю, тебя особенно...
Куникида стоял неподвижно, ошеломленный. Дазай, этот "гений", невыносимый, самодовольный парень, сейчас плакал у него на плече, как потерянный ребенок.
— Ты ошибаешься, — наконец сказал Куникида, и его голос прозвучал на удивление твердо, хотя внутри все сжалось от острой жалости. Он неловко положил руку на спину Дазая, чувствуя, как под тонкой рубашкой ходят лопатки.
— Ты не бесполезен. Ты просто пьян. Вот и несешь всякий бред.
— Пьян, — согласился Дазай, шмыгнув носом. — Но это же правда.
Куникида закрыл глаза. Он не умел говорить красивые слова, не умел утешать.
— Ты не бесполезный. — Отрезал он, прижимая Осаму чуть крепче. — И перестань реветь. Ты испортишь мне одежду.
Дазай издал странный звук – не то смех, не то всхлип. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть Куникиде в лицо. Его глаза были красными, ресницы слиплись, и в них плескалась такая бездна отчаяния, что Доппо стало не по себе.
— Ты... ты правда так думаешь? — прошептал он.
— Я всегда говорю то, что думаю, — сухо ответил Куникида, хотя его сердце билось где-то в горле. — А теперь ложись спать. Завтра ты будешь жалеть о каждом сказанном слове.
Post #509
30
- 🍓 2