ᴋиᴛ запой.🐳: “𝒥ℴ𝓈𝒶𝓃ℴ × 𝒦𝒶𝒹𝓏𝒽𝒾 Солнце стояло высоко, и старый сад за особня…”

𝒥ℴ𝓈𝒶𝓃ℴ × 𝒦𝒶𝒹𝓏𝒽𝒾

Солнце стояло высоко, и старый сад за особняком поросшей травой казался огромным зелёным миром. Дети играли в больницу.

Йосано, которой было всего десять, чувствовала себя невероятно взрослой в белой простыне, накинутой на плечи, как халат. В её руках была не игрушка, а самая настоящая палка, которую она именовала "скальпелем". Акико нахмурила брови, пытаясь придать лицу то суровое выражение, которое, как ей казалось, должно быть у настоящего врача.

— Больной, — сказала она строго, глядя на Каджи, который сидел перед ней с самым несчастным видом, на какой только был способен.
— Вам нужно срочное переливание крови. У вас анемия и ещё… ну, много всего.

Каджи шмыгнул носом. Ему не очень нравилась игра, но нравилось, как Йосано к нему прикасалась. Она брала его за руку и прикладывала ухо к груди, слушая, как бьётся сердце.

— Да, — подтвердила девочка. — Очень плохо. Сердце бьётся как у напуганного зверька. Если мы не проведём операцию, ты умрешь.

На лице Каджи мелькнула тень испуга, но он доверчиво смотрел на неё своими большими глазами.
— А что… что мы будем делать?

Йосано замялась. Она знала, что настоящие врачи делают разрезы, но у неё не было ни скальпеля, ни йода, ни даже пластыря. Только палка. Она взяла сухой лист подорожника с земли, аккуратно положила его на запястье Каджи и погладила по голове.

— Сначала наркоз, — важно сказала она. — Зажмурься и считай до десяти, а то будет больно.

Каджи послушно зажмурился, сжав кулачки. Он начал считать шёпотом, а Акико тем временем провела кончиком пальца по его руке, по тому месту, где билась тоненькая голубая жилка. Никакой операции она делать не собиралась. Вместо этого она наклонилась и осторожно, совсем легко, чмокнула парня в щёку.

— Всё, — сказала она тихо, когда он открыл глаза. — Я перелила тебе свою кровь. Так что ты теперь здоров, глупышка.

Каджи потрогал щёку там, где ещё сохранилось тепло её губ, и улыбнулся.
— А у тебя не убудет? — спросил он серьёзно, глядя на неё с беспокойством.

Йосано гордо встряхнула головой.
— Не бойся. У меня её много. Я же врач.

Солнце уже клонилось к закату, и длинные тени от старых яблонь легли на траву, где они сидели. Каджи всё ещё держался за щёку, как за сокровище, а Йосано с важным видом поправляла на плечах простыню, которая уже успела сползти.